Или Вы наивны, и думаете, что это останется незамеченным, или это заметят только слабые и беспомощные мужчины Земли, униженные и поврежденные, которых Вы втайне презираете за то, что они позволили сделать себя такими, которых, к их гневу, Вы можете свободно и безбоязненно оскорблять, насмехаться и дразнить, при этом без страха перед последствиями, нагло выставлять напоказ самих себя, словно восхитительные и провоцирующие товары, которые их культура даже не разрешает внимательно рассмотреть? Не поделом ли им? Как это забавно для вас! Ну конечно, у вас ведь нет причин для страха! Вы же не рабыня. Нет. А может Вы просто пока не рабыня, по крайней мере, в строго юридическом смысле. Я оставляю без внимания понятие «прирожденной рабыни», той, кто в мире природы, без долгих размышлений, была бы соответственно порабощена, быстро, по закону, с клеймом и ошейником, которому она и принадлежит.
Но все это, знаете ли, может не остаться незамеченным, или замеченными без пользы, став лишь причиной страдания наблюдавшего.
Есть другие возможности. Другие реальные возможности.
Вспомните о таинственных, необъяснимых, неподдающихся декодировке радиосигналах.
Кто-то может наблюдать за вами, о чем Вы совершенно не подозреваете, и не сознаете того, что невольно стали объектом пристального наблюдения. Не исключено, что прямо сейчас кто-то с глубокомысленным видом рассматривает, как могли бы Вы смотреться в сирике, этом замечательном рабском аксессуаре, представляющем собой ошейник, соединенный цепями с ручными и ножными кандалами. А может он прикидывает, делая записи в блокнот, вашу вероятную цену, представляя, как вас выталкивают на сцену ваших первых рабских торгов, или как Вы выходите на нее позже, уже будучи информированной и обученной. И вот тогда все ваши законы, политика, идеология, юридические казусы, ваши мелочные угрозы, тысяча устройств, придуманных ради получения власти, с помощью которой можно управлять, унижать, приручать и разрушать мужчин, окажутся бесполезными. Вспомните о них, об этих законах и устройствах, когда будете сидеть в гореанской темнице на цепи, голой, в ошейнике, с выжженной отметиной на бедре, среди других рабынь ожидающих, когда их поведут на аукционную площадку.
И с вами рядом могут быть другие женщины, прикованные к той же самой цепи, которую они, вероятно, ценят гораздо выше чем Вы, и их ошейники заперты на них также надежно, как и ваши, их цепи держат их также отлично, как и вас, их тела столь же обнажены, их отбирали также тщательно как вас, тихих, нежных, любящих, полных потребностей, естественных. Но эти женщины, по сравнению с вами, изначально были куда менее удалены от своего пола. Эти женщины посчитали ниже своего достоинства стремиться стать гротескными копиями мужчин, этакими чудовищными трансмодификациями человеческой действительности. Над этими женщинами оказалась не властна чудовищная машина пропаганды, их не смогли заставить верить катехизисам нигилизма, ужаса и ненависти, и им не составило труда обнаружить особенную неудовлетворительность и пустоту, идиосинкратический характер служащих интересам определенной партии или группы разнообразных банальных фраз и лозунгов, ложь которых кто-то пытается наложить на них. Эти женщины, изначально познали свою женскую природу, радикальную и глубокую, даже, несмотря на всю пропаганду и обработку их сознания, и они даже на Земле стремились исполнять свою женственность, пытаясь найти мужчин, которым они могли бы служить, тех мужчин, которые могли бы понять их и дорожить ими, но при этом дали бы им доминирование, которого они жаждут, тех мужчин, которые бы могли приставить свое мужское начало к их женскому, Янь к Иню, мужчин которые проследили бы, чтобы они были теми, кем они желают быть, недвусмысленно поставив их на их место, и владеть ими полностью, красиво и бескомпромиссно.