— Я жду ответа на свой вопрос, — напомнил ее господин.
— Имеется в виду мужчина — мой владелец? — решила потянуть время она.
— Ты слышала вопрос, — усмехнулся Мир.
«Я с Земли, — твердила про себя Эллен. — Я с Земли!».
Она решила, что настал самый подходящий момент, чтобы убедить его в своей ценности, благородстве, возвышенности и ценности, момент, когда она сможет добиться уважения к себе. Она должна заставить его считать, что на самом деле она была свободной женщиной, которая, по несчастливой случайности, необъяснимо и несправедливо, к сожалению, оказалась в ошейнике. И тогда он, несомненно, зауважает ее. Она вдруг захотела его уважения, отчаянно, непреодолимо. Она ни за что не должна позволить ему узнать, что стоявшая перед ним на коленях женщина, в самой глубине глубин ее души, была беспомощной, уязвимой, покорной и страстной рабской девкой.
— Господин, конечно, может приказать, чтобы я просила об этом, — наконец, сказала она. — Тогда я вынуждена буду просить, поскольку я — рабыня.
— То есть Ты не хотела бы просить? — уточнил он.
— Конечно, нет, — заявила она, вскидывая голову.
Но тут же испуганно опустила ее снова, напоровшись на строгость его пристального взгляда.
— Конечно, меня, как рабыню, могут подвергнуть насилию, — быстро добавила женщина.
В действительности же, женщина надеялась, что он будет просто брать ее и заставлять выполнять его желания, желания, которые она сама стремилась удовлетворять. Она сама отчаянно желала оказаться в его руках, быть использованной им в своих целях, быть изнасилованной им, ее владельцем, бескомпромиссно, безжалостно, полно, как приличествует ее рабству.
«Я люблю его! — думала Эллен. — Он принес меня сюда. Он должен хотеть меня. Возможно, он даже любит меня. Нет, этого не могло быть. Но я должна ему нравиться, хотя бы немного. О, я надеюсь, что я ему нравлюсь, пусть и всего немного! Пожалуйста, пусть я хотя бы немного буду нравиться вам!»
«Возьмите меня, — мечтала она. — Возьмите меня! Я — Ваша рабыня! Вы — мой Господин! Мы — все ваши рабыни, Господа. Разве вы не используете нас так, как вам угодно? Разве вы не насилуете нас всякий раз, когда и как вам это понравится?»
«О, возьмите меня, любимый Господин, — мысленно умоляла она его. — Я — ваша! Я готова! Будьте беспощадны! Будьте безжалостны! Возьмите меня! Берите меня!»
— Возможно, тебе было любопытно, почему этим вечером во время ужина от тебя потребовали обращаться к нам в такой форме, — предположил Мир.
— Господин? — озадаченно спросила Эллен, внутри которой все оборвалось, от шока вызванного такой резкой сменой темы.
Она в любой момент ожидала, что он бросит ее на спину, что она вот-вот своей кожей почувствует шершавый ворс ковра, ощутит его руки на своих лодыжках, услышит его торжествующий смех, в тот момент, когда он безжалостно и широко раскинет ее ноги в стороны.
Почему он не сделал этого? Почему он хотя бы просто не бросил ей команду: «Сула!»? Это была одна из нескольких команд, на которые ей выдрессировали реагировать незамедлительно. По этой команде рабыня обязана немедленно лечь на спину, вытянуть руки по бокам ладонями вверх и широко развести ноги.
— Подозреваю, что Ты поняла очень немногое из того, что обсуждалось этим вечером, — заметил мужчина.
— Да, Господин, очень немногое, — подтвердила Эллен.
— Мы обсуждали вопросы войны, — пояснил он. — В которую вовлечены судьбы двух планет, Земли и Гора….
— Господин? — окликнула она его, нарушив повисшее молчание.
— Ты — рабыня, — сказал Мир. — Это тебя не касается.
— Да, Господин, — вздохнула женщина.
— Вне зависимости от того, чем все это закончится, Ты все равно останешься в ошейнике, — добавил он.
— Да, Господин, — согласилась его рабыня.
— В этих делах Ты имеешь не больше значения, чем свинья или лошадь.
— Да, Господин.
— Но возможно, тебе было любопытно, — предположил Мир, — почему комната оформлена именно так, и почему этим вечером Ты была обязана использовать определенные формы обращения ко мне, к нашим гостям, и даже к Тутине.
— Конечно, Господин, — нетерпеливо заерзала она.
— Любопытство не подобает кейджере, — усмехнулся ее хозяин.
— Пожалуйста, Господин! — заканючила женщина.
— Ах Ты льстивое маленькое животное, — засмеялся Мир.
— Ну пожалуйста, Господин!