В этом месте повествования, пожалуй, есть смысл сделать короткую паузу.
Данное высказывание более полно и обычно звучит как: «открыть для использования мужчин». Она добавляет это, потому что ей пришло в голову, что некоторые из тех, кто будет читать эту рукопись, не могли бы подумать, что она в данном случае проявила чрезмерную деликатность и недостаточную откровенность или информативность. Она боится, что ее могут упрекнуть за нехватку искренности, и, не исключено, что плетью.
Теперь она уже радовалась тому, что Гарт отсутствовал в помещении. Конечно, около ее таза возвышалась гора грязного белья, но ведь, когда он вернется, он не будет знать, что она выросла здесь не только что.
Конечно, Кири, та экзотично выглядевшая красотка, по своей воле вряд ли станет докладывать надсмотрщику эту информацию. Разве что, если он сам усомниться, и явно потребует ответа, то рабыня, встав на коленях и опустив голову на пол, конечно, вынуждена будет сказать правду.
Как ей хотелось, чтобы поскорее наступила ночь, чтобы она смогла забыться в своем цементном пенале. И пусть там было холодно. Одеяло давало ей некоторую защиту от холодного цемента. У таких пеналов не было ни дверей, ни потолков. Стены были высотой фута четыре, но не было никакой возможности подняться и посмотреть поверх них, поскольку их приковывали цепью за шею к кольцу, вмурованному в пол. Длина цепи составляла всего пару футов. Все что можно было сделать, это подняться на колени и выполнить почтение. Девушкам, прикованным в пеналах, было запрещено переговариваться между собой. И это правило все предпочитали соблюдать неукоснительно. Трудно сказать, будучи прикованной цепью так, что едва можешь приподнять голову над полом, стоит ли охранник поблизости от тебя или нет. Каждый раз, оборачиваясь, мы все боялись увидеть внезапно появившуюся над задней стенкой пенала фигуру надсмотрщика и почувствовать на себе его сердитый хмурый взгляд. Если он замечал непорядок, то вскоре появлялся перед пеналами со своей плетью, и рабынь нарушительниц, к их тревоге и смятению, несмотря на все их просьбы и мольбы о милосердии, ждало надлежащее внушение. Гарт в прачечной был даже более терпимым, хотя и он не поощрял праздной болтовни. Однако стоило ему выйти, бешеный ритм работы постепенно замедлялся, и начинались осторожные, робкие разговоры.
Эллен снова подумала о тех предметах одежды свободных женщин, что ей приходилось отстирывать. Она даже представить себе не могла, как их приспособить на своем теле. Кроме того, у нее не было обуви, и никакой возможности спрятать одежду. Тазы на ночь опорожнялись и переворачивались вверх дном. Тем более, что все вещи были посчитаны, и пропажа чего бы то ни было обнаружилась бы сразу.
Хотя Эллен никогда не выходила за порог дома, она прекрасно понимала, что гореанской рабыни не было никаких шансов на побег, даже если бы ей удалось выбраться наружу. Клеймо, ошейник, одежда, и что еще важнее не было такого места, куда можно было бы пойти, негде спрятаться и некуда бежать. Законные права рабовладельцев всюду признавались, уважались и проводились в жизнь. За их спиной стояла вся мощь обычаев, традиций и закона. Единственное на что могла бы надеяться девушка в такой ситуации, это смена хозяина. Если бы она сумела ускользнуть от одного владельца и, будучи поймана не была ему возвращена, то, скорее всего, скорее рано чем поздно, оказалась бы во власти другого и, наиболее вероятно того, который будет обращаться с ней с намного меньшими доверием и мягкостью, чем ее прежний господин, допустивший ошибку, потворствуя ей и предоставляя незаслуженные привилегии. Довольно неприятно постоянно носить на себе кандалы с шестидюймовой цепью, в которых едва можешь переставлять ноги. Впрочем, куда хуже было бы вернуться к прежнему хозяину, что для невольницы может окончиться изуродованным лицом или подрезанными сухожилиями. У гореанской рабыни нет никакой практической возможности освободиться или заработать себе свободу. Она — рабыня, просто и категорично. Ее свобода, если она все же должна получить таковую, всегда находится в руках другого. Однако есть такое гореанское высказывание: «только дурак освобождает рабыню».