«Очень хорошо, — подумала Эллен. — Пусть будет так! Если, он хочет именно этого, я дам ему это, и добровольно, и значимо. Я — рабыня. Почему я не должна признать этого? Очевидно, что он решил, что я должна оставаться здесь, в прачечной, голой, потной рабочей рабыней, пока я не сделаю этого. Остается только признать, что его воля сильнее моей. Разумеется, это так. Мое желание — ничто. Это желание рабыни. Он — господин, я — рабыня. Я больше ни одной минуты не хочу оставаться в этом месте! Я сделаю все, что он захочет, все, чтобы избежать страданий этого помещения, этих тазов и жары! Но, — сказала она себе, улыбаясь про себя, — я думаю, что это в этом и состояла его проверка. Ему должна нравиться я. Возможно, он даже любит меня! Как только я попрошу его позволить мне служить мужчине, любому мужчине, он будет удовлетворен, и затем, конечно, сохранит меня для себя одного. Я так люблю его! Я хочу быть его рабыней и служить ему. И даже с первого взгляда, очень много лет назад, что-то во мне хотело быть его рабыней!»
Чуть позже Гарт снова вышел из прачечной. Нельса теперь работала в соседнем тазу. Кипяток в кувшине теперь разносила негритянка, с цепью на горле вместо ошейника, ожидавшая отправки вместе с грузом темнокожего торговца.
— Так значит, наша маленькая рабыня уже готова просить? — язвительно осведомилась Нельса.
Эллен, яростно теревшая чье-то платье в тазу, сделала вид, что не слышит.
— Рабыня, — презрительно сморщившись, прошипела Нельса.
— Я не рассказала о том, что Ты почти ошпарила меня этим утром, — напомнила ей Эллен. — Возможно, мне стоит сделать это, когда Гарт вернется в следующий раз.
— Спасибо за то, чтобы не выдала меня, — сказала Нельса, заметно побледнев.
— Возможно, я все же так и поступлю, когда он вернется, — задумчиво проговорила Эллен.
— Пожалуйста, не делай этого, — попросила Нельса.
— Я так понимаю, — сказала Эллен, — что, если бы Ты нанесла мне повреждения, тебя могли бы сварить заживо. А раз уж серьезных повреждений на мне нет, то можно заключить, что твое фактическое наказание может быть не столь серьезным.
— Пожалуйста, не надо рассказывать обо мне, — попросила Нельса.
— Мне кажется, что я даже понравилась Гарту, — заметила Эллен.
— Пожалуйста, не выдавайте меня! — взмолилась Нельса.
— Пожалуйста, что? — осведомилась Эллен.
— Пожалуйста, Госпожа, — выдохнула Нельса.
— Пожалуй, я подумаю над этим вопросом, — пообещала Эллен, вскидывая голову.
— Спасибо, Госпожа, — прошептала Нельса.
— А теперь продолжай работать, рабыня, — бросила Эллен.
— Да, Госпожа, — сказала Нельса.
— Эллен, Ты — глупая мелочная рабыня, — укорила ее рыжеволосая Лаура.
— Я думаю, что я понравилась Гарту, — заявила Эллен.
— Не произноси его имя! — предупредила одна из сестер из Венны. — Тебя могут за это выпороть. К свободным мужчинам следует обращаться как «Господин», а к свободным женщинам — «Госпожа», если только не дано разрешение использовать их имена.
— Только такое разрешение, — подключилась вторая сестра, — почти никогда не дают. Кому из свободных людей, захочется, чтобы их имя пачкала своим языком рабыня? Я никогда не позволяла своим рабыням обращаться ко мне по имени.
— А мне показалось, что Гарту я понравилась, — повторила Эллен. — А еще я никогда не была вне дома. Думаю, что завтра я попрошу, чтобы он позволил мне пойти с девушками, которые ходят на крышу развешивать белье для сушки и проветривания.
— Смелая рабыня! — усмехнулась Лаура.
— Я думаю, что смогу добиться того, что мужчины будут делать то, что я захочу, — заявила Эллен.