— Что-нибудь еще?
— Вроде больше ничего, — пробормотал Ли.
— Выкладывай все, Креветка…
— Над ней надругались…
— Каким образом?
Парни молчали. При этом Ли посмотрел на Энджи, взглядом взывая о помощи. Но Энджи ничем не мог помочь ему, и молодой детектив почувствовал, что тонет.
— Каким образом, Ли?
— У нее отсутствуют матка и яичники.
— Дай мне этот файл. Я сейчас же отправляюсь домой. Позвоните, если я вам понадоблюсь.
Мэнн взял у Ли документы и вышел из офиса. Ничего не поделаешь: ему придется рассматривать фотографии Хелен и иметь дело с ее тенью.
Бумаги и фотографии дожидались на полу гостиной. Взгляд инспектора сканировал снимки, но интуитивно избегал фотографий Хелен. Полицейский стоял в центре гостиной в окружении жертв Мясника — Роксанны, Зоси, Беверли и трех других, все еще остававшихся анонимными. Наконец он перевел-взгляд на одно из изображений Хелен, сконцентрировав внимание на ее лице. Ему нравился этот черно-белый снимок. На нем солнце било Хелен прямо в лицо, она смеялась и придерживала рукой волосы, растрепавшиеся от ветра. Глаза блестели, лицо лучилось счастьем, а взгляд устремлен прямо на Мэнна.
Отодвинув в сторону фотографии других жертв, он отобрал снимки с Хелен, разложил вокруг кресла, после чего сел, откинулся назад и прикрыл глаза. В следующее мгновение его словно подхватил ураган, приходивший с началом прохладного сезона, закружил и понес во времени вспять — в тот день, в котором ему никак не улыбалось оказаться еще раз. Перед глазами вновь предстала до боли знакомая картина. Хелен собирала вещи и бросала в небольшой чемодан, где они никак не хотели помещаться. Когда девушка пришла из-за этого в тихое отчаяние, он помог закрыть чемодан. Вернее, они сделали это вместе: навалились на него и захлопнули крышку. Потом Мэнн поднял его, хотя он почти ничего не весил, и проводил Хелен к выходу. При этом они оба не сказали друг другу ни слова. Оказавшийся помимо воли в этом не то сне, не то временном кармане, инспектор неожиданно ощутил сильное подсознательное беспокойство. Ему вдруг подумалось, что он может навсегда остаться в том дне в прошлом, и ему захотелось поскорей выбраться из него. Тем более Хелен как ни в чем не бывало продолжала идти и уже намного опередила Мэнна, он же не мог сделать дальше и шагу. Скоро Хелен ушла так далеко, что почти пропала из виду… И тут Джонни услышал ее голос. Она не говорила и не звала его, а пронзительно кричала от боли. А рядом с ней вдруг материализовался какой-то мужчина.
Глава 73
Выйдя из забытья, Мэнн нетвердой походкой направился в ванную комнату и, прежде чем раздеться и включить душ, тщательно прополоскал горло. Отчего-то горчило. Потом посмотрел на себя в зеркало. Выглядел ужасно — по бледному лбу стекали струйки пота, а на подбородке отливали перламутром частички засохшей слюны и рвоты. Он стоял так несколько секунд, тщетно пытаясь вызвать в воображении образ прежней счастливой Хелен, чтобы забыть ужас, который ему привиделся. Но интуитивно понимал, что кошмарное сновидение еще не кончилось, это лишь тайм-аут, за которым обязательно последует продолжение.
Включив душ и переведя тумблер в положение «струйный массаж», детектив оказался под воздействием тонких, как иголки, холодных струек, бивших с большой силой. Складывалось впечатление, что он неожиданно попал под зимний тропический ливень. Протянув руку, Мэнн уперся ладонью в белую кафельную стену, опустил голову и закрыл глаза. Ему очень хотелось избавиться от тяжких воспоминаний, но он знал, что должен вернуться в гостиную и продолжить работу. Иначе говоря, вновь соприкоснуться со страданиями Хелен, более того, препарировать их, чтобы найти чудовище, которое подвергло ее мучениям. Ну а кроме того, найти Джорджину. Просто обязан это сделать. Разумеется, и перед Хелен он тоже в долгу.
Мэнн вылез из ванны, растерся полотенцем, натянул свежую футболку и шорты и отправился на кухню, чтобы приготовить себе чаю. Принимать алкоголь ему больше не хотелось, требовались ясность мысли и способность к концентрации. Конечно, алкоголь являлся чем-то вроде анестезии, облегчал душевные страдания, но Мэнн решил для пользы дела принести в жертву личный комфорт.
В гостиной фотографии все так же лежали веером вокруг кресла. Инспектор прошел мимо них к окну и выглянул наружу. Ему хотелось увидеть море, но это было невозможно — обзор загораживали новые высотные дома, находившиеся в стадии постройки. Море тем не менее все-таки существовало, он чувствовал его незримое присутствие, и это чувство давало силы.