– Ничего. – отчеканил Рики.
– Четырнадцать минут, – тихо сказал Кумарин. Рики молча встал, не спеша, расхлябанной походкой, направился к выходу из кабинета. В дверном проеме маячила мощная фигура Ивана, шофера Кумарина. Сделав несколько шагов к выходу, Рики остановился, качнулся. Казалось, он сейчас упадет
– Лучше сядьте. – посоветовал Кумарин, – не дергайтесь Все равно не уже успеете.
Рики стал пятиться назад, к столу. Вдруг схватил тяжелое кресло, запустил им в Ивана, резко развернувшись, в три прыжка долетел до балкона, перемахнул через витые перила и исчез в темноте. Иван метнулся к нему, но опоздал на пару секунд. Море шумело, никакого звука не последовало.
– Темно, – сообщил Иван, свесившись вниз.
Григорьев и Кумарин, опомнившись, кинулись на балкон. Действительно, внизу был полный мрак, волны бились о скалы. Высота небольшая, всего метров десять над уровнем моря.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
–Марина. кого вы мне прислали? —Дмитриев старался не кричать в трубку, но голос его црожал и срывался.
– Сергей Павлович, что случилось? – испуганно спросила корреспондентка.
– Вы показались мне нормальным, интеллигентным человеком, достойным доверия. Кого вы прислали ко мне в дом?
Марина тоже занервничала. Она сидела дома, за компьютером Ей срочно надо было сдавать материал. Она и так потеряла кучу времени, согласившись участвовать в этом странном, сомнительном спектакле, который придумал Володя Приз. А тут еще неожиданный неприятный звонок, претензии Дмитриева.
– Сергей Павлович, не кричите, пожалуйста. Объясните, что случилось? Вам не понравилась сиделка?
– Не понравилась?! Да она чудовище! Где вы ее взяли' Как вы могли так поступить? По вашей милости ко мне в дом проникла настоящая уголовница, бандитка
– Погодите, она что-нибудь украла? – спросила Марина, чувствуя, как запылало у нее лицо.
– Не знаю! Все может быть! Я еще не проверял!
Марина слегка расслабилась, потянулась за сигаретой, прикурила
– Сергей Павлович, будьте добры, объясните, почему вы гак расстроились? В чем я виновата?
– Эта ваша Надя выставила меня из дома и в мое отсутствие пыталась сделать Васе укол! – он так кричал, что не слышал тихого сигнала домофона.
Домофон звонил и звонил. Василиса слезла с дивана, заковыляла в прихожую.
– Ну, возможно, вы преувеличиваете, – говорила Марина, все более успокаиваясь, – я уверена, Надя хотела помочь вашей внучке, скорее всего, это были какие-нибудь витамины.
– Витамины?! – взревел Дмитриев, – Так вы с ней заодно! Все, я больше не желаю с вами разговаривать! Я сейчас же звоню в милицию!
Василиса добрела до входной двери. Морщась от боли, попыталась взять трубку, но выронила ее. Трубка повисла на проводе, оттуда прозвучал голос:
– Алле! Это я. Вася, ты что, одна? Где дедушка? Ты можешь мне открыть?
Сергей Павлович, продолжая кричать в телефон, вышел наконец в прихожую.
– Недоразумение?! Вы поручились за нее, вы сами мне предложили! Что значит – никогда не видели? Откуда в таком случае она взялась? Не морочьте мне голову, вы при мне ей позвонили и говорили, как с хорошей знакомой. Ну тогда объясните мне, как это могло произойти? Нет, я спокоен, я вполне вменяем, я весь внимание!.. Вася, что ты делаешь? Не вздумай никому открывать! Нет, это я не вам, извините!
Не слыша тихого голоса из трубки домофона, он повесил ее на место. Домофон опять загудел.
– Иди сию минуту ложись! – рявкнул он Василисе. – Не смей открывать! Мы никого не ждем! Сейчас я договорю и буду звонить в милицию! Мне это надоело!
Марина машинально отбила несколько восклицательных знаков на компьютере.
– He надо в милицию, Сергей Павлович! Тут никакого преступления нет и быть не может. Дело в том, что меня попросили помочь вам, я просто выполнила просьбу.
– Чью?! Кто вас просил?
– Ваш ученик. Понимаете, так получилось, он случайно узнал о вашей беде, очень за вас переживал, боялся, что вы откажетесь от помощи, – лопотала Марина.
Домофон замолчал. Василиса стояла перед дедом и делала ему отчаянные знаки, пыталась что-то объяснить на пальцах.
– Какой ученик? Погодите, значит, интервью, фотограф – все это блеф? Кто-то инкогнито решил подать мне такую, с позволения сказать, милостыню?
– При чем здесь милостыня? Вам искренне хотели помочь. Интервью вовсе не блеф. Я обязательно сделаю материал, он будет опубликован. Фотограф, правда, не из нашего журнала, – Марина говорила быстро, боялась, что старик перебьет, опять начнет кричать.
– А откуда?
Марина загасила сигарету и тут же закурила следующую. Перед ней по компьютерному экрану прыгала смешная кошечка, потягивалась, облизывала лапки. Марина смотрела на кошечку и не понимала, как она, взрослая неглупая женщина, опытный журналист, умудрилась так нелепо вляпаться. Почему, когда Володя Приз просил ее помочь своему учителю, все выглядело совершенно нормально, достоверно. Доброе дело. А теперь, под крики старика, даже невозможно внятно сформулировать, что же произошло, почему, зачем?
Из сумбурной речи Дмитриева ей удалось понять, что сиделка Надя пыталась сделать его внучке какой-то укол, потом материлась и хулиганила. Но Дмитриев – человек нервный, вспыльчивый. Он может и преувеличивать. Ну, не понравилось ему медсестра. Что, в самом деле, она могла вколоть девочке? Яд? Наркотик? Смешно! Наверняка это были либо витамины, либо мягкое снотворное, чтобы девочка поспала. Старик устроил скандал, как вот сейчас, медсестра вспылила, они поругались. А ей, Марине, теперь приходится расхлебывать. Все, как в старой банальной поговорке: нет такого доброго дела, которое осталось бы безнаказанным.