Оставалось бежать в медпункт. От духоты кружилась голова, и тяжело стучало в висках. Она не могла простить себе, что слишком легкомысленно отнеслась к состоянию девочки, которую подобрала ночью на кладбище. Действительно, при чем здесь милиция? Человека с такими ожогами, с афонией, с высокой температурой надо отправлять в больницу. Но не в местную. Там нет ни лекарств, ни оборудования и могут только навредить. Везти девочку надо сразу в Москву. Там и личность ее установят, может, родственников найдут.
Вызывать «скорую» по «03» Настя собиралась только в крайнем случае, если не сумеет дозвониться своей старой знакомой, Веры Агаповой, с которой вместе заканчивала лобнинское медучилище. В отличие от Насти, Вера стала учиться дальше, поступила в институт, потом в ординатуру и теперь заведовала отделением экстренной хирургии в Шестой клинической больнице.
Настя не сомневалась, что Вера все организует быстро и толково и обожженная девочка попадет в хорошие руки.
За гостиничным завтраком Григорьев встретил Кумарина.
– Как успехи? – спросил он нетерпеливо.
– Никак.
– То есть?
– То есть пока ничего конкретного, – Григорьев зевнул, разрезал булочку и принялся намазывать ее маслом.
– Но вы вернулись только утром. Вы провели там всю ночь.
– Да. Вернулся утром, лег, думал, усну, как убитый, но не смог. Вот, пришел завтракать. Чувствую себя отвратительно.
– Рассказывайте! – Кумарин залпом выпил апельсиновый сок, скрутил трубочкой тонкий ломтик сыра и отправил в рот.
– Что именно? – спросил Григорьев и опять зевнул.
– Все. Весь ваш разговор, от слова до слова.
– Главы из романа Рихарда Мольтке «Фальшивый заяц» тоже пересказать?
– Не надо, – Кумарин помотал головой и добавил себе сливки в кофе, так много, что полилось через край.
Григорьев задумчиво жевал булочку и щурил сонные глаза.
– А зря. Этот мальчик, Рики, очень забавный тип.
– С каких это пор вас стали забавлять юные голубые проститутки? – противно улыбнулся Кумарин.
– Почему вы так неуважительно отзываетесь о человеке, которого никогда не видели? – спросил Григорьев, наблюдая, как с донышка чашки капает на светлые брюки Кумарина кофе со сливками – Молыке писатель, весьма состоятельный господин, несмотря на юный возраст. У них с Рейчем все общее, включая недвижимость и банковские счета.
– Даже так? – Кумарин шевельнул бровями, поставил чашку, поморщившись, промокнул салфеткой пятно на брюках. – Вы хотите сказать, Генрих Рейч совсем свихнулся на старости лет?
– Есть немного. Он всю ночь читал мне лекцию о Третьем рейхе. Он пока не спешит узнать, что мне от него нужно, зачем я к нему явился. Говорит сам, очень много говорит, в основном о Третьем рейхе, о Гиммлере, Геббельсе, Бормане, о том, что это все до сих пор живо и способно возродиться, причем не где-нибудь, а в России.
– Ох, бедные мы несчастные, вечно балансируем на краю пропасти и гуляем по лезвию бритвы! – Кумарин ухмыльнулся, покачал головой. – Мало нам кризисов, парламентской бестолочи, олигархов, коррупции, Чечни. У нас теперь еще и фашизм зреет. Какие же, интересно, он приводил аргументы?
– Никаких. Только общие слова о духовном упадке. Ему хотелось порассуждать. А мне пришлось слушать. – Григорьев зевнул так, что свело скулы. – Он всю жизнь изучал историю нацизма, и ему надо с кем-то поделиться знаниями, мыслями. К старости эта потребность становится почти болезненной. Ужасно, когда тебе есть, что рассказать, а слушателей нет.
– Пусть пишет мемуары, – пожал плечами Кумарин, – или диктует их своей голубой фее. Он же писатель, этот Рики. Кстати, вы не забыли мою просьбу?
– Какую? – удивился Григорьев.
– Вы передали Генриху привет от Колпакова?
– Всеволод Сергеевич, перестаньте, пожалуйста, я слишком устал. Скажите прямо, зачем вам понадобился этот загробный генеральский привет?
Взгляд Кумарина на миг заледенел. Он смотрел в пустоту, не моргая. Пауза затянулась.
– Всеволод Сергеевич, – тихо позвал Григорьев.
– Будто вы не поняли, – Кумарин прищурился и покачал головой, – вы говорили с Рейчем о Драконове и генеральских мемуарах?
– Ну да, говорили. Драконов убит. А мемуары вполне могли оказаться его выдумкой. Вам это зачем, Всеволод Сергеевич?
– Охочусь за генеральскими деньгами, —раздраженно отчеканил Кумарин.
– Своих не хватает?
– Я жадный.
– Да, есть немного, – с удовольствием согласился Григорьев.
Кумарин насупился и слегка покраснел.
– Что касается мемуаров, то я отлично знаю: их нет. Но осталось несколько интервью писателя Драконова. Есть точные сведения, что генерал Жора действительно хотел надиктовать ему свои воспоминания, что они были хорошо знакомы и что Драконов предложил Рейчу права на издание книги, которую собирался написать. Наконец, есть труп Драконова. Между прочим, этим трупом занимается хороший знакомый вашей дочери. Тот самый майор оперативник, с которым она сидела в ресторане два года назад.
– Арсеньев, кажется? – Андрей Евгеньевич сделал равнодушное лицо.
Маша рассказывала ему об этом майоре. Она ни словом не обмолвилась о том, что между ними что-то было, или могло быть, в прошлый ее приезд в Москву, два года назад, но Григорьев достаточно хорошо знал свою дочь.