***
Кумарин ждал Григорьева в баре гостиницы.
– Опять была лекция о Третьем рейхе? – спросил он ехидно.
– Скорее, маленькая экскурсия, – вздохнул Григорьев.
– Ничего себе – маленькая! Второй час ночи! Что же в итоге?
– Он предлагал мне купить колечко с овальным бриллиантом, которое Магда Геббельс подарила на память летчице Ганне Рейч в апреле сорок пятого.
– Что у него за страсть – торговать кольцами, – покачал головой Кумарин, – Вове Призу – перстень Отто Штрауса, вам – колечко Магды Геббельс. Он как будто пытается всех окольцевать своими нацистскими реликвиями, как орнитолог птиц. Он что, хотел, чтобы вы его носили?
– Он знает, что у меня есть дочь.
– Он хотел, чтобы Машка носила кольцо Магды Геббельс? Нет, он точно свихнулся.
– Он сказал, что готов продать мне любую информацию, и даже собственную голову, но в придачу я должен взять это колечко. – Григорьев устало прикрыл глаза.
– Взяли?
– Нет, Я же у него ничего пока не купил.
– Коньяку выпьете? – спросил Кумарин.
– С удовольствием.
Пока молоденькая барменша наливала коньяк, они молчали. Кумарин смотрел на Андрея Евгеньевича с состраданием.
– Устали вы от него, Андрей? Кстати, я получил, наконец, информацию для вас. По моим данным, Рейч действительно в последнее время ни в какие контакты с террористами не вступал. Живет замкнуто. Иногда путешествует по Европе вместе со своим юношей, но самолетами не летает. Они ездят на машине, так что время поездок и маршруты точно выяснить не удалось.
– А тогда откуда ваши люди знают обо всех его контактах? – Григорьев зажмурился и сжал ладонями виски. – Все просто, – улыбнулся Кумарин, – если бы Рейч оставался значимой фигурой в том бизнесе, которым занимался многие годы, сейчас за вами непременно пустили бы хвосты. Но вокруг вас все чисто. Можно сказать, стерильно. Боюсь, кроме вас и милого Рики, старик сегодня никого не интересует.
– Тридцать лет назад к нему явился призрак нацистекого преступника Отто Штрауса, – пробормотал Григорьев.
– А, понятно, – кивнул Кумарин.
– У него были стеклянные уши, и пальцы не оставляли отпечатков.
– Я ему искренне сочувствую, – улыбнулся Кумарин, – и вам тоже.
– Всеволод Сергеевич, вы что-нибудь слышали о послевоенных секретных программах ЦРУ «Артишок» и «Блю-берд»?
Кумарин сдвинул брови, беззвучно забарабанил пальцами по столу.
– Что-то скандальное, из времен маккартизма. Несколько загадочных самоубийств молодых офицеров-разведчиков. Они выбрасывались из окон небоскребов, без всяких видимых причин. Да, что-то такое было. Вам нужна информация об этом?
– Не знаю, нужна ли, – Григорьев усмехнулся. – Одна из уток в Интернете: ЦРУ посадило в специальную лабораторию сотню нелегальных беженцев с Ямайки, колдунов вуду. Каждому раздали по волоску из бороды бен Ладена. Они сидят, колдуют потихоньку. Если им удастся причинить ему ощутимый вред, они получат американское гражданство.
– А что, вполне похоже на правду! Отличный способ не поймать бен Ладена, написать кучу секретных отчетов, провести десяток закрытых совещаний и хоть немного сократить приток нелегальных эмигрантов. На самом деле никогда его не поймают. Беда в том, что он им нужен, выгоден, такой вот вечный и неуловимый. Терроризм и уголовная преступность могут быть побеждены лишь тогда, когда государство возьмет на себя эти функции, то есть станет уголовно-террористическим. Так что либо исторически конкретные Гитлер и Сталин, либо виртуальный бен Ладен. Альтернативы нет. В доме всегда нужен пылесос.
– Все это было бы забавно, если бы за этим не стояли горы трупов, люди-бомбы, заложники, наркотики, ядерное и бактериологическое оружие, – сердито проворчал Григорьев и опять зевнул.
– Да, я вижу, старик Рейч совсем заморочил вам голову. Кстати, с вашим новым знакомым, доктором Штраусом, история действительно темная. До сих пор достоверно неизвестно, куда он делся. Сначала он сам, потом то, что считали его прахом. Впрочем, это касается многих нацистов. Вальтер Рауфф, Йозеф Менгеле, Антон Бургер. Даже Мюллеру удалось тихо смыться.
– Менгеле и Бургер были врачами в концлагерях, ставили эксперименты на заключенных, как и Отто Штраус.
– Перестаньте, – Кумарин поморщился и махнул рукой, – не говорите ерунды.
– Я еще ничего не сказал.
– Но подумали. Вы сейчас думаете о том, что все эти ублюдки в сорок пятом были потихоньку вывезены ЦРУ из Германии в Штаты, им изменили внешность, дали новые имена, и они продолжили свою научную деятельность в секретных лабораториях, в рамках программ «Артишок» и «Блюберд». Даже если это так, доказать ничего нельзя, никому это не нужно, нацистские старцы умерли. Жизнь продолжается. Давайте выпьем коньяку и пойдем спать.
До эфира оставалось двадцать минут. Публика толпилась в коридоре перед студией, участники и почетные гости расположились в просторном помещении, которое состояло из двух смежных гостиных с зеркальными стенами, журнальными столиками, мягкими широкими диванами. В глубине были маленькие, ослепительно-осве щенные гримерные. Рязанцев сразу нырнул туда, чтобы его слегка подрумянили и замазали серые мешочки под глазами.