Салуха не нужно долго уговаривать. В считанные секунды он удаляет с себя жилет и ножи, которые он носит, привязанными к его телу, после чего начинает снимать штаны. Я приостанавливаюсь, чтобы им полюбоваться, — ибо как мне им не любоваться? Передо мной ведь раздевается самый красивый мужчина на этой планете.
У меня во рту пересыхает, когда он спускает леггинсы до щиколоток и выпрямляется во весь рост. Его член уже встал и, похоже, удлиняется, пока я пожираю его глазами. Проклятие.
— Я очень везучая женщина.
— Ты ж вроде сказала, что удача улыбнется мне? — он играючи стягивает штаны полностью и отбрасывает их в сторону. — У меня такая красивая и умная пара, к тому же она жаждет порезвиться в шкурах. Безусловно, именно я тот, кому сегодня везет буквально во всем.
Я хихикаю, потому что он исказил известное изречение*, и так чертовски мило. У меня аж голова кружится от счастья. Неужели это все, что нужно, чтобы чувствовать себя целостной? Всего лишь признать, что я не должна позволять прошлому управлять моей жизнью?
Жаль, что я не сделала этого раньше.
*Прим.: имеется в виду изречение «One Who Has All The Luck», в переводе «Тот, кому во всем везет».
Нет, опровергаю я сама себя. Я очень рада, что все произошло так, как произошло. Иначе меня бы сейчас здесь не было, с Салухом наедине, собираясь вот-вот заняться потрясающим сексом. Единственное, что меня беспокоит, это Джоси, но по словам Салуха, — таков был ее выбор. Она сама захотела пойти. Она заверила меня, что в ее силах пройти путь до конца, и ей не терпелось испытать себя. Больше я не собираюсь строить об этом домыслы, ибо просто больше не намерена об этом думать.
Наоборот, самое время раздеться. Я развязываю пояс своих штанов, однако снять их… задача чуточку посложнее. Из-за травмированной лодыжки равновесие у меня полное дерьмо и, пытаясь снять одежду, я, пошатнувшись, падаю лицом вниз, но Салух ловит меня, прежде чем я ударяюсь об пол.
— Осторожнее, — говорит он мне. — Не хочу, чтобы моя пара, раздеваясь, поранилась, когда у меня две руки. Можно, я тебя раздену? Мне было бы очень приятно помочь.
Как тут удержаться от искушения? Я сажусь, расположившись у него на коленях, а он осторожно стягивает с моих конечностей мою спутанную одежду. Он проводит крупной ладонью по моим только что обнаженным ногам, и я чувствую, что от его прикосновений у меня мурашки пробегают по коже. Несмотря на то, что кхай греет меня, его тело все равно намного теплее моего. Такое чувство, будто… уютно устраиваешься под теплым одеялом, а учитывая, что мы приземлились на планете вечной зимы? Это вызывает сильную зависимость. Я не могу перестать водить руками по этой бархатистой коже, а в ответ он прикасается ко мне везде, где только может.
Затем он принимается подергивать перевязь на моей груди.
— Сними это.
Я развязываю узел спереди и позволяю кожаной материи соскользнуть на пол, и вот я сижу у него на коленях совершенно голая. Он наклоняется ко мне и начинает ласкать мою шею, облизывая и целуя мою кожу.
— Моя прекрасная пара, — шепчет он. — Прекрасная во всех смыслах.
В его объятиях я чувствую себя прекрасно. Я чувствую себя целостной и окруженной заботой. Все это время он был так добр ко мне, бесконечно терпеливо относился к моим заморочкам и страхам. Нет ни одной женщины, которой бы так повезло заполучить кого-то вроде него.
— Я люблю тебя, — снова шепчу я. — Я искренне тебе благодарна за то, что ты никогда во мне не сомневался.
Отстранившись, он удивленно смотрит на меня.
— Сомневался? Ты принадлежишь мне. В чем тут сомневаться-то? Я уверен в этом вот здесь, — он приставляет палец к своей голове, — Даже если эта часть меня этого еще не осознает. — Он постукивает себя по груди. — Это произойдет, когда придет время.
Я киваю головой. Даже если и нет, мне все равно. Теперь он мой, и это все, чего я хочу. Я могу быть счастлива, до конца своих дней оставаясь в его объятиях, прямо как сейчас. Я разворачиваюсь до тех пор, пока мы не сидим лицом друг к другу, и прижимаюсь к нему грудью. Мои соски трутся о его грудную клетку, и я испускаю стон, когда он, положив руку мне на спину, притягивает меня к себе и пленит мои губы своими. Сейчас это не тот любовник, который испрашивает разрешение перед тем, как прикоснуться ко мне, — это мужчина, который хочет целовать, облизывать и ласкать и которого не волнует, угодны ли его ласки.
Я в восторге. И я в восторге от того, что это он. С Салухом все, что ни делается, все хорошо. Все приемлемо, потому что ему я доверяю. Даже если он схватит меня, я знаю, что со мной все ровно все будет в порядке, потому что он никогда не причинит мне вреда. Поэтому я целую его в ответ с не меньшей страстью. Наши уста соединяются, и его язык переплетается с моим. Я тихонько вздыхаю от удовольствия, которое получаю, пробуя его на вкус, — он дикий и мужественный, и в то же время, на мой взгляд, та еще вкусняшка. От взмахов его бугристого языка меня так и распирает от наслаждения, а заодно и наводит на весьма пикантную мысль. Он весь в этих бугорках — словно кто-то вырвал страницу из моего дневника шаловливых фантазий или что-то типа того. В то время как мы целуемся, я трусь сосками о его грудь, ощущая острую потребность наброситься на него.