Надя прошерстила сайт вуза больше автоматически, понимая, что об исключенных несколько лет назад студентах она явно никакой информации не найдет. Что же делать?
Надя откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Нет, так она ничего не выяснит. Ей нужно попасть в архив университета. Его личное дело, конечно, уже передано туда. Но как? Все документы выдаются только по запросу. А на каком основании она запросит личное дело Захарова?
Надя поднялась и стала ходить из угла в угол, пытаясь придумать объективную причину такого запроса. Как сотрудник кафедры, теоретически она могла получить туда доступ, но только для какой-нибудь научной работы. Никто не позволит ей даже взглянуть на архив отдела кадров. Отдел кадров... Только он может запросить личное дело уволенного сотрудника. Видимо, ей придется попросить кого-то о помощи.
Надя вся съежилась при этой мысли. Просить помощи она не привыкла. Она все делала в одиночку. Дина, конечно, помогала ей всю жизнь, но Наде даже просить не приходилось. Подруга считала это своим долгом. Порой лишним и чрезмерным долгом, надо признать. Надя иногда жалела о том, что позволяла Дине так сильно вмешиваться в ее жизнь.
На следующий день Надя все пары находилась будто в прострации. Все лекции и задания сегодня проходили мимо нее. Мариам раздражала разговорами. Преподаватели смотрели на нее разочарованно. Но Наде было все равно. Сейчас не до этого, просто не до этого! Надя пыталась придумать какой-нибудь обходной путь, который позволил бы ей залезть в архив. Но чем больше она рассуждала, тем яснее понимала: ей нужна помощь кадровика.
– Да что с тобой такое сегодня? – решительно выдернула Надю из мыслей Мариам. Приятельница недовольно смотрела на нее, пытаясь рассказывать о своем новом увлечении ведической астрологией и ожидаемо не встречая даже намека на какую-то реакцию.
– Извини, – рассеянно отозвалась Надя. – Просто загружена некоторыми проблемами.
– Поделишься? – с надеждой спросила Мариам.
– Ты знаешь кого-нибудь из отдела кадров? – не отвечая, спросила Надя наудачу.
– Нет, не знаю, – ожидаемо покачала головой приятельница. – А в чем дело?
Надя вздохнула. Посвящать кого-то в свои изыскания она не хотела.
– Я хочу сделать запрос в архив по одному из старых преподавателей, который писал диссертацию по истории русского языка.
– Ты же работаешь на кафедре, ты и сама можешь его сделать.
– Могу только научные труды вытащить, а я хотела и с личным делом ознакомиться.
– Нафига? – резонно вопросила Мариам. Надя сокрушенно отмечала, что она не верит ей.
– Интересно же провести параллель между жизнью человека и его трудами. Может быть связь! – Надя постаралась говорить убедительнее, чтобы Мариам меньше сомневалась. И еще меньше расспрашивала...
– Муть какую-то ты задумала. В интернете инфу поискать можно, – буркнула Мариам. – Как зовут препода?
На счастье Нади в аудиторию как раз зашла юбочница Лидия Петровна, и ей не пришлось отвечать. «Потом», – одними губами показала она Мариам и сделала вид, что сосредоточена на лекции.
Не зря все-таки она не любит обмана. В нем запутываешься, как в паутине, от которой нельзя потом очиститься полностью. Липкая субстанция пристает к телу и одежде, делается незаметной для тебя, но почему-то очень заметной для других. Вот что она скажет Мариам в конце пары? Вариантов немного: либо врать дальше, либо говорить правду. Но такую правду Надя озвучивать не желала никому.
Она снова ощущала бессилие. В голове бился настойчивый вопрос: зачем. Зачем она пытается до чего-то докопаться. Самый главный ответ ей дает само отсутствие Димы рядом. Отсутствие хоть какого-то сигнала от него.
Она ему не нужна.
Это осознание уже не вызывало даже грусти. Оно было таким простым и понятным. И определенным. Надя воспринимала его уже как данность. У нее снова ничего не вышло. Она снова не смогла вызвать взаимных чувств в человеке. Она – неинтересная женщина...
Может, Дина пыталась уберечь ее от этого осознания? От того, что каждый парень, который будет рядом с ней, нисколько ею не заинтересуется. Воспользуется и выбросит. А Наде останется только плакать над воспоминаниями и бесконечным пониманием того, что она все-таки пустое место. Для всех...