– Наконец-то дома, наконец-то, наконе... – приговаривала мать Нади, но, включив свет в прихожей, осеклась.
На полу беспорядочно валялись сапоги, плащ и палантин ее дочери. Какое-то время женщина просто оторопело смотрела на разбросанные вещи. Надя всегда убирает за собой! Что-то случилось!
Александра Сергеевна пулей влетела в комнату дочери и застыла. Ее дочь спала полураздетая, со смазанным на все лицо макияжем, вся в перьях разорванной подушки. Но страшнее всего было ее хорошенькое лицо, отражающее одну сплошную муку. Надя, казалось, и во сне была готова безостановочно рыдать, рыдать, пока вся боль не покинет ее душу...
– Надя! – упавшим голосом произнесла мама.
– Мама? – тут же отозвалась девушка, словно и не спала.
Надя открыла опухшие глаза и увидела, как мама осторожно садится рядом с ней на кровать, машинально стараясь убрать разлетевшиеся перья.
– Мама! – громче позвала Надя и снова расплакалась. – Мамочка!..
– Что с тобой, Надя? Что случилось? – мама пыталась заглянуть в лицо дочери, которое та, рыдая, напротив пыталась спрятать у нее в коленях. – Не молчи, расскажи мне! Не скрывай от меня ничего!
Но Надя не в состоянии была снова переживать этот звонок в своей памяти. Она только плакала и повторяла «мама, мамочка».. Александра Сергеевна бросила попытки добиться какого-то объяснения и просто обняла дочь.
– Это он, да? – осторожно спросила женщина, когда Надя перестала всхлипывать. – Он обидел тебя.
Надя молчала. Она смотрела сквозь снова наворачивающиеся слезы на пуговицу маминого джемпера. Нужно просто смотреть на пуговицу. Ей будет спокойнее. Пуговица не плачет. Ей нечем. Наде очень скоро тоже станет нечем плакать. Нечем. Невозможно столько слез в себе носить...
Ее мама тем временем по молчанию дочери поняла, что угадала. Эх, знала она, что добром такое не кончится! Романы с преподавателями, с людьми, которые старше и знают, чего хотят, и так чреваты сплошными разногласиями. А если он, чего доброго, еще и воспользовался безотказностью ее дочери... Александра Сергеевна беспокойно завозилась от этих мыслей.
– Мама, а почему ты больше не вышла замуж? – вдруг еле слышно спросила Надя.
– Ну как сказать, – задумалась мама, продолжая гладить ее по волосам. – Сначала очень обижалась на вашего отца. Потом решила, что никто не нужен, раз уже вы с Сережей у меня есть. А потом... Просто привыкла жить одна.
– Неужели к одиночеству привыкаешь? – не поверила Надя.
– Я не чувствую себя одинокой, – улыбнулась мама. – У меня есть любимая работа, увлечения, своя жизнь, которую я строю, как хочу, и мне никто не указ! В этом есть свое преимущество.
– Хорошо звучит...
– Но тебе думать о таком рано, дочь, – с беспокойством стала частить мама. – Ты еще очень молода, ты не представляешь, как много в твоей жизни еще будет происходить, как много мужчин ты можешь повстречать...
– Не хочу никого встречать...
– Тебе больно, я понимаю. Как же мне не понимать... Но все проходит, Надюш... И это тоже пройдет.
– Надпись на кольце Соломона, – вспомнила девушка.
– Не знаю, было ли действительно на кольце Соломона так написано, но сказавший эти слова был определенно мудрейшим человеком.
– Мне так плохо, мама, – снова заплакала Надя. – Я не знаю, как убежать от всех этих мыслей в голове... Как прогнать все чувства из сердца...
Мама в ответ просто прижала ее к себе и стала качать, как маленькую. Надя повернулась и уткнулась лицом в мамину шею – самое безопасное место на этой земле... Самое теплое, самое любящее...
– Я люблю тебя, мама, – прошептала Надя. – Я никого больше не буду любить, но тебя – всегда.
Уже поздно ночью, когда девушка умылась и собиралась ложиться в расчищенную мамой от перьев постель, Надя вдруг захотела увидеть свою рукопись. Свою ничтожную, как сказал Захаров, рукопись. Ну и что, что она не понравилась его редактору. Можно найти другого. Но теперь она сама будет думать об этом!
Желание было странным, необоснованным, но очень настойчивым. Надя подошла к столу и включила ноутбук, отданный ей Захаровым в последнюю их встречу. Она ведь с тех пор и не включала его, мысли были заняты совсем другим... Хотя ноутбук стоял раскрытым, что странно. Включала и забыла? Неважно. Надя с нетерпением ожидала загрузки рабочего стола. Может, интуиция решила дать ей какую-то подсказку? Может, в ее романе, который Дима редактировал, он оставил какое-то объяснение? А она столько времени даже не заглядывала в него!
Надя с трепетом щелкнула по папке, в которую собирала все материалы по рукописи и сам текст. А дальше тупо смотрела в экран, ничего не понимая. Еще раз прощелкала мышью весь путь до нужной папки, но ничего не изменилось. Ее первая рукопись, выстраданная за эти два года книга, исчезла...