А этот индюк тоже хорош. Как вообще люди могут быть способны сделать такую подлость? Соблазнить бедную студентку для того, чтобы украсть ее рукопись! А после еще и исчезнуть! Надя говорила, что он уволился из университета. Кто уходит с поста преподавателя в середине учебного года? Вот она, истинная причина! Чтоб он провалился!
Вне себя от злости, Дина шла по парку не разбирая дороги и вдруг прямо перед собой увидела Надю. Подруга сидела, укрывшись от любопытных глаз в глухой беседке. Дина жалостливо вздохнула. Идеальное место.
– Я неудачница, – просто сказала Надя, когда Дина подсела к ней и обняла за плечи.
– Это неправда, – мягко ответила Дина.
– Правда. Я не разбираюсь в людях, я не способна вызывать настоящие чувства, я настолько пустое место, что даже мою книгу не зазорно было украсть.
– Ну что ты говоришь! Ты проблему видишь не там, где она на самом деле имеется!
– Я знаю, ты сейчас скажешь, что это все Захаров. Но, Дина, – Надя посмотрела на подругу полными слез глазами. – Я позволила это все. Понимаешь? У меня ни на минуту не возникло чувства, что это все неспроста, что это все может быть не по-настоящему, что меня могут просто использовать.
– Откуда тебе было знать, что за подлости этот дебил носил в своих куриных мозгах?
– Я столько читала о подлости. Мне казалось, я распознаю подлого человека сразу, как только увижу. А что на деле? Я попалась, как дура. Влюбилась... Отдала свой роман. Кто теперь поверит, что его написала я?
– Ну подожди, вдруг все-таки можно что-то сделать. Я могу поговорить с отцом, он же адвокат, он в этом понимает.
– У нас не существует авторского права на идею. А я теперь, выходит, просто придумала идею. А написал он. Это его имя стоит на обложке моей книги. Его.
– Чтоб ему пусто было.
– Видела, как смотрел на меня этот консультант в магазине? Он ни на секунду не поверил, что я могла написать это все сама.
– Нашла, кого слушать. Что он понимает.
– И у кого тут куриные мозги теперь? – жалко улыбнулась Надя. – Это я осталась в дураках. Это я... как курица...
Дина прижала к себе подругу, укачивая ее так же, как мама. Надя, наконец, выдохнула и разрыдалась.
– За что мне это, Дина? – плакала она.
А Дина молчала.
Так они и сидели, долго, обнявшись, пока на улице постепенно сгущались сумерки. Каждая думала о несчастьях своей жизни. Надя размышляла о предательстве своего бывшего преподавателя и книге, которую он украл у нее. Причем украл так... изящно, изощренно, что она, пожалуй, даже восхитилась бы, будь она сторонним наблюдателем. Но она была центральной фигурой. Точнее, из нее сделали центрального козла отпущения... Что у Нади осталось теперь? Долги брата, которые тот в любой момент мог повесить на нее с матерью. Злостные намерения отца, который скатился даже до попытки довести дело до суда. Сплошные неуды по предметам в университете и впервые повиснувшая над ней опасность завалить сессию. Еще и без работы на кафедре осталась. Даже помочь своей матери она ничем не сможет, если вдруг прижмет. И, как вишенка на торте, ее собственная книга, изданная под именем бывшего. Под именем предателя. С которым она ничего не могла сделать. Жалкая, какая же она жалкая...
Дина же гладила Надю по спине и думала о собственной неопределенности. О том, что она вся состоит из противоречий и сомнений в том, что для нее в жизни правильно и подходит. И пока она медлит, она теряет. Она уже потеряла смысл учебы дизайну из-за своих противоречий. Может, ей самое место было как раз на филфаке с Надей? Русский язык многогранен, там вовсе не одни писатели обучаются. Она потеряла Стаса из-за своих сомнений в нем. Лешу, если подумать, тоже потеряла, но об этом Дина нисколько не жалела после той отвратительной сцены на улице и его пощечины. Так низко! Теперь она жалеет только о том, что не бросила его сразу же, как только почувствовала влечение к Стасу... Ее промедление стоило ей счастья. Как он там теперь? Наверное, нашел другую себе. Не такую неверную, как Дина... Хотя, если подумать, она и не изменяла ему ни разу. Да она ведь вообще не прикасалась к Леше с того самого момента, как Стас ее поцеловал!
Дина вдруг резко села. Надя ойкнула, успев задремать в ее руках.
– Ты чего, Дин?
– Да как-то все несправедливо!
– Жизнь вообще штука несправедливая...
– Нет, ты подумай! В чем ты виновата? Только в том, что сильно любила! А я в чем виновата? – Дина встала и стала ходить по беседке туда-сюда. – Знаешь, я тут подумала, что напрасно корю себя за Стаса. Я ведь ничего не сделала!