– Я больна, – просто ответила тогда Надя.
– Больна? Чем? Почему так долго? – требовательно вопрошала трубка.
– Я скоро уже вернусь на занятия, – неуклюже соврала Надя, лишь бы отстали.
– Потребуется справка от врача!
– Да, я принесу. Спасибо, что беспокоитесь.
Трубка хмыкнула и, сухо попрощавшись, отключилась. А Надя стала думать. Провести остаток жизни в постели, конечно, заманчивая идея. Но разве она может так поступить с матерью? Взвалить на ее плечи такой груз – это просто эгоистично.
Надя стала заставлять себя жить. Она вставала по утрам, варила кофе, перехватывала какую-то мелочь на завтрак и уходила из дома, обманывая маму, что на пары. На самом же деле она гуляла в парке, сидела на скамейке, наблюдая за людьми, пила тот же кофе в попадавшихся на пути кафе и бесконечно размышляла. Порой она намеренно вспоминала Захарова. Обычно забившись куда-нибудь в беседку, подальше от любопытных глаз, она снова и снова вызывала перед собой его образ, вспоминала все, что произошло, но обязательно самое плохое. И мало-помалу ее сознание смирилось с произошедшим. Воспоминания больше не вызывали той боли, что была в самом начале. А позднее и вовсе стали восприниматься, как посторонние картины чьей-то чужой жизни. Потому что то была не Надя. То была другая девушка, которая знает, чего она хочет и как это получит. В чем-то Надя была даже более целеустремленной, чем Дина. Она наметила себе цель и шла к ней.
Но сейчас это все больше не имело смысла. В голове девушки постепенно зрела мысль о дальнейших действиях. Ей нужно отыскать новую цель в этой жизни. Новый смысл, который ее наполнит. К черту все, что было раньше – она должна измениться! Должна выйти из этого испытания, обретая новую себя.
Но она не способна на это здесь, где все напоминает о том, что она пережила. О ее глупости, наивности. И любви. Надя теперь изредка плакала, потому что с горечью и гневом признавала: она все равно любит его. Она думала о том, где он сейчас. Думала, что делает, с кем знакомится. Кому рассказывает о ее книге, как о своей. И тосковала. Первоначальный шок и обида притупились, отошли на задний план. Нет, она не оживала. Она лишь прислушивалась к себе, не понимая, как может ее сердце до сих пор испытывать какие-то чувства к человеку, который опустил ее на самое дно. Это болезнь, не иначе...
Нужно уехать отсюда. Вон из Москвы. Совсем как Чацкий. Но куда? В голове всплыла избитая фраза из интернета, что у каждого есть свое исцеляющее море. Аналогов Наде пока не найти, поэтому, пожалуй, она поедет к настоящему морю. Может быть, там она найдет то, что потеряла здесь. Саму себя.
***
После работы у отца Дина решила зайти к подруге. Они давно не виделись, на все предложения о встрече Надя отвечала отказом и ссылалась на то, что она еще не пришла в себя. Дина поняла, что так больше продолжаться не может, и решила прийти к ней без предупреждения. Если Наде действительно нехорошо, она должна быть дома.
Так и оказалось. Надя с удивлением посмотрела на Дину, стоящую на пороге и робко улыбающуюся.
– Привет, Надь! – подала Дина голос. – Извини, что без предупреждения, но я так соскучилась!
Дина не понимала, что заставило ее извиняться. Когда ее визиты могли успеть стать неудобством для Нади? Она ведь всегда была ей рада. Но сейчас Дина смотрела на подругу и видела только отрешенность. В глазах Нади не читалось никакой радости от того, что к ней пришла лучшая подруга.
– Привет, ничего, заходи, – отозвалась Надя, впуская ее. – Мама на смене сегодня, так что я тут одна.
– А Серега больше не появлялся?
– Упаси Господь! – притворно испугалась Надя.
Дина улыбнулась. Может, ей все показалось?
– Отец тоже не заходил больше. Может, у него все-таки проснулась совесть, – продолжила Надя тем же отрешенным голосом, и у Дины снова упало сердце. – Проходи в комнату, что ты как не родная.
– Даже не знаю, странно как-то все, – честно ответила Дина.
– Сейчас принесу чай, – не обратив внимания на ее слова, сказала Надя и ушла на кухню.
Дина осталась сидеть в ее комнате. Настроение было подавленным и почему-то сосало под ложечкой.
Неожиданно на ноутбуке Нади отобразилось уведомление о новом письме. Дина не обратила бы внимания, если бы ее взгляд не зацепился за знакомое слово: депонирование. Дина удивленно поднялась, подошла к ноутбуку Нади и открыла письмо. Пока она читала, у нее возникло ощущение, что все это происходит не с ней. Что она смотрит какой-то фильм, полный абсурда. Или нет, театр это называется, театр абсурда. Письмо оповещало Надю, что истекает срок хранения задепонированного файла и нужно оплатить продление.