– Вот, наконец-то разумное решение, – похвалила Катя. – Я напишу тебе адрес.
***
Надя сидела на кафедре, ерзая от волнения. Только что она попросилась на работу и теперь ждала вердикта деканата. Она знала, что нужно хорошо учиться и что придется сидеть на кафедре целыми днями – работа есть работа, даже если за нее платят копейки. Дина уже давно посоветовала ей устроиться на кафедру, но Надя все медлила. Ей не хотелось отвлекаться от своей рукописи.
Теперь все изменилось. Теперь Надя страстно желала получить это место. Она с удивлением узнала, что берут не всех, ей казалось, что рук на кафедре не хватает... Оказалось, что бюджета на зарплаты дополнительным работникам тоже не особо-то много. Надя все же решила, что свои деньги ей не помешают. Хватит у матери клянчить. Да и с преподами сблизится еще больше.
Однако настоящая цель у Нади была иной. Ей хотелось быть ближе к Дмитрию Романовичу. Она корила себя за такое желание, но противиться ему не могла. Да и кто она такая, чтобы спорить со своим сердцем? А ее сердце рвалось к преподавателю...
– Итак, Надежда!
Надя обернулась на призыв преподавательницы истории русского языка Лидии Петровны, дородной женщины средних лет с вечным пучком седых волос на затылке. Носила преподавательница почему-то всегда только юбки в пол. Мариам в шутку называла ее «юбочницей». В общем-то, не без оснований. Лидия Петровна только что вышла из соседней комнаты, где, как полагала Надя, преподаватели и работники кафедры собирались на чай и обратилась к ней:
– Учишься ты хорошо, и мы готовы взять тебя на должность работника кафедры.
Лидия Петровна с сомнением взглянула на студентку.
– Но ты же знаешь, что мы здесь много не платим? – получив в ответ утвердительный кивок, женщина продолжила: – А вот работы при этом у нас бывает выше головы. Впрочем, конкретных сроков работы тоже нет: не понравится – уйдешь.
– Ну что вы, Лидия Петровна. Я знаю, чем мне предстоит заниматься. Если бы мне не нравилось, то и не просилась бы. А опыт, он всегда пригодится. Как и общение с преподавателями!
– Льстишь, Надежда?
– Как можно... Просто факты, – улыбнулась Надя.
– График будет подстроен под твои пары. Учишься, обедаешь при желании и приходишь сюда. Кстати, обедать можно будет и здесь, если еду носишь с собой. У нас в комнате есть небольшой холодильник и микроволновая печь. Дмитрий Романович в этом году купил нам.
– Очень благородно с его стороны, – Надя навострила уши, надеясь разузнать о любимом больше подробностей, но Лидия Петровна продолжать не стала.
– Хорошо, тогда с завтрашнего дня приступишь. Вторая студентка у нас, Евгения, все тебе покажет. Работа не сложная, а ты девушка умная – справишься.
– Конечно, Лидия Петровна. До завтра!
Надя вышла из кабинета окрыленная. Дина и не подозревала, какую замечательную идею подкинула подруге! Преподаватели целыми днями могут сидеть в универе, и Надя уже выяснила, что Дмитрий Романович как раз из таких. Уходил домой он поздно, а это значило... Это значило, что дома его никто не ждет! И на пальце нет кольца – он свободен! Свободен для нее, Нади...
Он выделил ее среди всех, она чувствовала это. И не собиралась упустить свой шанс.
Только недавно он снова подзывал ее к себе, и они провели почти целый час после пар вместе, разбирая ее работу! Надя была безмерно счастлива и с трудом заставляла себя слушать, как Дмитрий Романович вещает ей о том, что она неправильно выстраивает акценты в своем тексте. Говорить с ним хотелось о другом. О его жизни, родителях, его учебе, его книгах, увлечениях... Как-то Дмитрий Романович упомянул, что любит по вечерам слушать Рахманинова и Грига для успокоения. Надя встрепенулась тогда. Она тоже была поклонником классической музыки! В этом определенно был еще один знак!
И разве в том, что Дмитрий Романович так много времени ей посвящал, не было умысла? Не может такого быть, ни с одним из студентов он не проводил таких консультаций больше, чем на 10 минут! Такого внимания удостаивалась только она, Надя!
Надя вспомнила, как преподаватель с улыбкой смотрел на нее, после того, как она пропустила мимо ушей последнее его предложение. Вспомнила, как смеялся над ее неумелой шуткой в рассуждениях о роли нонфикшена в литературе. Вспомнила, как однажды, когда она сдавала ему работу, он вдруг взял ее за руку, задерживая, чтобы что-то сказать. Не позвал по имени или фамилии, а поймал ее руку... Прикоснулся к ней! Надя улыбнулась, вспоминая, как они оба смутились в тот момент. Она прятала лицо, но искоса наблюдала за его замешательством. Наверное, он даже не понял, что заставило его взять ее за руку! А Надя поняла. Женщина способна чувствовать такие вещи!