Дине очень понравилась фотография, сделанная Катей как раз в этот момент. Она и Надя, щекой к щеке, в осенних листьях и с улыбками во все лицо. Такие хорошие! Нужно распечатать и в рамку поставить!
Потом они просто неспешно прогуливались по набережной, к которой неожиданно вышли в поисках удачных локаций, украдкой отпивая из бумажных стаканчиков реквизитное вино. Дина забыла обо всех переживаниях, о матери, о своих непонятных чувствах, обо всем, что ее тревожило. Да, чуть позже все это снова вернется в ее мысли, но в тот момент она наслаждалась легкостью, подаренной общением с подругами и немножко вином.
Вечером их компанию разбил Леша, выразивший желание приехать к Дине повидаться. Катя быстро ретировалась, попросив Дину не обижаться, но той и в голову не пришло такое. Напротив, слушать перепалку Кати и Леши, одинаково неприятных друг другу, было бы гораздо хуже.
– Почему Катя так относится к твоему парню? – с интересом спросила Надя, решившая пока остаться с Диной.
– Она просто считает его недостойным представителем рода человеческого, – с пафосом выдала Дина и тут же усмехнулась.
– Ну это как-то странно, не находишь? – с сомнением сказала Надя.
– И что ты хочешь этим сказать? – с легким недовольством произнесла Дина, которой совсем не хотелось обо всем этом думать. – Что они были парой, поругались и расстались, а теперь Катя настраивает меня против него?
– По крайней мере, это бы объяснило ее поведение.
– Думаю, она бы мне сказала, – с уверенностью проговорила Дина. – Катя не тот человек, который стал бы скрывать что-то.
– Тут не поспоришь, она весьма прямолинейна, – согласилась Надя.
– Может, и была какая-то ссора между ними, не знаю. Но все же мне больше представляется простое неуважение со стороны Катюхи, – задумчиво произнесла Дина. – Она часто напоминает мне о том, что Леша из категории «плохих танцоров», которым вечно что-то мешает. Мол она сама учится, работает, блог ведет, а Леша только и знает, что бесконечно переделывать бизнес-план своей будущей фирмы.
– Может, она и права в чем-то, – осторожно сказала Надя. – Но есть и обратная сторона медали: Леша сосредоточен на учебе и так он ничего не упустит.
Дина посмотрела на подругу и улыбнулась, оценив ее попытку смягчить неприятную характеристику ее парня.
– Вы обе правы, и обе не правы в то же время! – назидательно изрекла Дина. – В конце концов, это я с ним встречаюсь и это мне решать, достоин он меня или нет!
– И как? – хитро улыбнулась Надя. – Достоин?
– А об этом мы с вами проведем беседу в следующий раз, – патетично ответила Дина, заметив, что Леша уже приближается к их скамейке.
– Ты что, снова пила? – недовольно воззрился он на нее.
– Ну пила! – бросила Дина, притворяясь опьяневшей сильнее, чем было на самом деле. – Ну и что?
– Я, пожалуй, пойду, – искоса глянув на подругу, сказала Надя.
– Да ладно, можешь с нами посидеть, – обратился к ней Леша, в голосе которого, однако, совсем не слышалось энтузиазма.
– Мне еще домашку делать! – поспешно молвила Надя.
– Не дури! – прошептала Дине подруга, обнимая ее на прощание.
Дина только кивнула и уставилась на Лешу. Сегодня ей хотелось его бесить. Слова Кати, а потом еще и Нади не прошли даром: она и сама уже сомневалась в Леше. И чего греха таить, знакомство со Стасом тоже подсветило Дине все недостатки Пушного. Хотя сравнивать их было все-таки неправильно.
– По какому случаю банкет? – попытался примирительно спросить Леша.
– По случаю свершившейся жизни! – заявила Дина, со смехом глядя на него.
– Опять эти твои шуточки...
– У нас был девичник! Фотосессия! С листиками! – дурачась, произнесла Дина. – Хочешь посмотреть?
– Давай, – снисходительно отозвался Пушной.
Дина с готовностью выудила телефон из сумки и полезла в галерею.
– Смотри, какие красотки мы все! – хихикнув, сказала Дина, показывая Алексею фотографии, где они все втроем.
– Согласен, а ты самая красивая! – дежурно выдал тот.
– Пфф, – фыркнула Дина, убирая телефон. – Ты сказал это так, словно это неправда!
– Не выдумывай!
– У тебя голос не такой был, как надо!
– А какой надо??
Так они препирались всю дорогу домой. Только Дина веселилась, а Леша, судя по всему, испытывал раздражение. Ну и пусть! Пусть побесится! Хоть какие-то эмоции, помимо важности и пафоса, должны же в нем проскальзывать!