Она не считала Мариам своей подругой, такого звания в ее жизни удостаивалась только Дина. Однако с Мариам было приятно поболтать, коротая время между парами. Со стороны приятельницы, пожалуй, расположения было куда больше: Мариам часто посвящала Надю в свои семейные перипетии. Например, в то, что все члены семьи Мариам были последователями ислама и заставляли ее следовать обычаям и носить платок. Мариам же считала себя современной русской женщиной и не хотела понять, почему в светской России она должна отличаться от других.
– Тебе нужно жить отдельно, если ты не хочешь следовать обычаям своей семьи, – устало отвечала Надя на все причитания Мариам. – Ты никогда не найдешь с ними общего языка со своими партизанскими выходками.
– Легко тебе говорить, а где же я деньги возьму на свое жилье?
– Можно работать, – неуверенно сказала Надя.
– А учиться когда? – рассмеялась Мариам.
– Не знаю, Мариам, тут уже тебе решать, как жить эту жизнь, – так Надя обычно заканчивала подобные разговоры, поскольку продолжать их было не интересно. Мариам не пыталась решить своих проблем, ей просто требовалась жилетка для плача.
Для Нади ее рассказы были похожи на какое-то средневековье. Но однажды она вдруг осознала, что невольно начинает придумывать сцены и диалоги с участием Мариам и ее семьи. Придумывать, как она поступила бы на месте приятельницы. Придумывать внутренние философские измышления, испытания. Так Надя начала писать книгу. Вдохновленная поначалу скучными рассказами одногруппницы. Вдохновленная человеком, который всегда оставался, по сути, посторонним. До чего же забавно!
Хотя смогла бы она писать книгу о Дине? Надя понимала, что нет. Они слишком близки. Рассказывать о Дине в мир – это было бы все равно что предать ее.
Поэтому очень хорошо, что в ее жизни была Мариам. По отношению к ней Надя не чувствовала скованности и спокойно могла использовать ее образ и рассказы для своей рукописи. Они же не подруги. Хотя звучало это все же некрасиво...
Сегодня был как раз тот счастливый день, когда им, наконец, удастся лицезреть нового преподавателя творческого письма. В расписании творческое письмо шло последней парой и содержало в себе незнакомое имя: Захаров Д. Р.
– Захаров. Его фамилия мне уже не нравится, – нахмурилась Мариам. – Наверняка какой-нибудь старикан. Опоздал к семестру, потому что полеживал себе в санатории.
Надя, придирчиво оглядывающая себя в зеркале гардероба, куда они прошли перед началом занятий, насмешливо глянула на нее.
– Тоже хочешь в санаторий? – поддела она приятельницу.
– Да, нервы пролечить!
Мариам вздохнула и тоже стала поправлять одежду, глядя на себя в зеркало и хмурясь. Наде вдруг подумалось, что Мариам сейчас очень подошла бы зажженная сигарета в руке. Она невольно хихикнула. Оценив свой, как обычно, ничем не выдающийся внешний вид, она спокойно улыбнулась своему отражению. Рыжие, чуть волнистые волосы ниже лопаток, серо-зеленые глаза, точеные скулы, тонкие губы – наверное, у нее получилась бы карьера модели, если бы она захотела... Но Надя тут же испугалась собственных мыслей. Не настолько она хороша. Одежда вот почти детская: джинсы да джемпер поверх футболки. Какая там модель! Она ж совсем девочка... Мариам, пожалуй, выглядела даже более женственной, чем сама Надя.
Учебный день прошел незаметно, и к обеду Надя со всей вереницей одногруппников подтянулась в аудиторию на последнюю пару.
– Надо было пойти перекусить, умираю с голоду! – проворчала уставшая Мариам.
– Хочешь конфету дам? – весело спросил усевшийся рядом с ними Паша, вихрастый одногруппник в небрежно надетой громадной футболке чуть ли не до колен, из-за которой создавалось впечатление, что самого Паши внутри этой футболки почти и нет.
– Изыди со своими конфетами! – взмолилась девушка. – Я на диете...
– Извини, огурцов не припас!
Мариам кисло покосилась на него. За лето она несколько располнела и теперь была искренне убеждена, что ей нужно сбросить килограмм 15. Дистрофик Павел только лишний раз напоминал ей своим видом, как несовершенна ее фигура. Надя видела, как Мариам переживает по этому поводу, стараясь скрывать свои эмоции. Но не понимала ее терзаний: на взгляд Нади Мариам выглядела как раз лучше всего с небольшой полнотой. Густые длинные черные волосы и чуть раскосые черные глаза с пухлыми губами только дополняли картину. Эдакая мягкая восточная женщина! Идеальный образ персонажа!
Тем временем за кафедру уже встал молодой человек, необычайно симпатичный.
– Извини, чувак, у нас тут пара, твой звездный час еще не настал! – громко обратился к пришедшему Паша.