– Почему?
– Они не понимали моего увлечения писательством и считали, что я занимаюсь ерундой. Они отправили меня на биологический факультет.
– Так ты мог стать биологом?
– Мог, – весело подтвердил Дима. – Изучал бы пестики с тычинками.
– Ну не только же это, – смущенно потупилась Надя.
– Я бросил биофак на втором курсе, – рассказал Дима. – Оставил глупое прощальное письмо родителям с обвинениями в том, что они не поддержали меня, и уехал в Москву. Здесь снова сдал ЕГЭ и поступил на филфак.
– Они узнали, где ты?
– Да я особо и не скрывался. Узнали. Сначала присылали гневные сообщения с требованиями вернуться. Я не отвечал. А потом пришло письмо... От отцовского адвоката, который сообщил, что я, как единственный наследник погибших, получаю все, что они нажили в своей жизни.
– Наверное, это все равно было грустно? – предположила Надя.
– Можешь счесть меня чудовищем, но грусти я не ощутил, – вздохнул Дима. – Я съездил в Воронеж, получил наследство, продал все то, что мне было не нужно, и вернулся обратно в столицу. Вот и вся история! – бросил он с усмешкой, отсалютовал ей бокалом и залпом допил остатки вина. – Тебе налить еще?
– Давай, – согласилась Надя.
В этот момент официант принес им заказанные блюда. Дима молча поставил перед Надей телячьи щечки. Надя порадовалась. Рыбу она не очень любила, а нежные щечки были как раз по ней! И как он догадался? В зачетке уж точно не перечислены ее предпочтения в еде!
Опустошив тарелки, они снова стали разговаривать. Надя совсем уже расслабилась. Дима поспособствовал этому своим простым общением, и вино, конечно, тоже сыграло свою роль. Надя не чувствовала опьянения и желания делать глупости, но понимала, что ее расслабленность – как раз следствие алкоголя в крови. Это расстраивало, ведь получалось, что на трезвую голову расслабиться рядом с Димой она не способна. И как он тогда сможет оценить ее?..
От истории о его родителях они перешли к увлечениям. Дима рассказывал, что неплохо рисовал в детстве, даже на конкурсы какие-то работы его отправляли. Надя рассказала о своих стихах, ничего не выигравших, но тоже отправляемых учителями на различные соревнования. Она отметила, что тоже любит классическую музыку, чем немало удивила Захарова, который успел позабыть о том, как на паре упоминал об этом. Рассказала о Дине, которая должна была учиться с ней, потому что не знает, чем хочет заниматься в жизни. И незаметно для себя стала рассказывать и об отце, который почему-то бросил их с матерью.
– Ты его помнишь? – поинтересовался Дима.
– Смутно, я была маленькая, когда он ушел, – ответила Надя, вертя в руке бокал.
– А писать ты когда начала?
– Не помню, – засмеялась Надя. – С детства что-то пишу, как научилась ручку в руке держать.
– Я тоже, – кивнул Дима, рассматривая ее.
Надя вдруг осознала, что он к ней близко, слишком близко... Она разговорилась и незаметно для себя придвигалась к нему все ближе. И Дима, судя по всему, тоже это отметил. Они уже почти касались друг друга.
– Так посмотрим рукопись? – торопливо проговорила Надя, пытаясь встать за сумкой, в которой ждал своего часа ноутбук. Но Дима резко опустил руку на ее талию и прижал к себе.
– Потом, – отрывисто сказал он и поцеловал ее.
Надя ответила не сразу. Она не была так уж пьяна на этот раз и на мгновение впала в настоящий ступор. Она ждала этого, надеялась, но в то же время совсем не рассчитывала. Ей было страшно от того, куда это может завести их обоих. Куда это может завести ее... Теперь рядом нет Дины, которая могла бы ее защитить.
На этот раз Дима был нежен. Не было той грубости, которую она ощущала тогда, в переходе общежития, когда он, кажется, просто хотел наказать ее. Сейчас он не наказывал. Сейчас он просто целовал ее. И Надя сдалась. Да и как можно было сопротивляться? Она же любила его! И безумно желала. Все, что он делал – было ее мечтами и самыми сокровенными желаниями... Надя осторожно зарылась рукой в его волосы, мягкие, как она и предполагала. Дима в ответ выдохнул и только сильнее прижал ее к себе.
Сейчас Надя сама опустила голову ему на грудь, боясь смотреть ему в глаза. Она по-прежнему сомневалась. Они ведь снова выпили, оба. Может, это просто воздействие алкоголя, и ничего за этим поцелуем так же не стоит? Но ведь ситуация совершенно иная...
– И о чем ты думаешь? – вдруг спросил Дима.
– Что? – не поняла Надя.
– Мне кажется, я слышу, как твои мысли шариками перекатываются у тебя в голове, – засмеялся он.
– Ну Дима... – смущенно протянула Надя, решаясь отодвинуться и взглянуть на него.
А он просто сидел и смотрел на нее, улыбаясь.
– А вот я думаю, что сегодня мы не доберемся до твоей книги, – задумчиво проговорил он.