И вот сейчас был некий момент истины: а если он ее прогонит? Это ведь точно будет означать конец... Надя не хотела даже думать об этом. Она сама до конца не понимала, что сподвигло ее прийти прямиком к нему домой, она просто поддавалась зову сердца. Как всегда.
Сказать, что Дима удивился – это не сказать ничего. Кажется, он был поражен, что она посмела заявиться к нему домой без приглашения. Особенно после его слов о том, что он хочет взять паузу.
– Ты совсем охренела? – вместо приветствия возмущенно вопросил Дима.
– Грубо, но, пожалуй, я это заслужила, – решила не обижаться Надя. Поражаясь своей смелости, она отодвинула Захарова от двери и прошла в его квартиру. – Значит, здесь ты живешь.
– Угу.
– Неплохо, – оценила Надя. Она осмотрела его неожиданно чистую холостяцкую «берлогу» и пришла к выводу, что хозяйством Дима заниматься вполне умеет. Квартира была уютной однушкой с большой кухней и очень милой прихожей. В углу комнаты стоял большой деревянный рабочий стол, на котором ждал своего часа его собственный ноутбук. И рядом разложенный в спальное место бордовый диван. Почему бордовый, интересно...
– Зачем ты пришла? – не обращая внимания на ее оценку, спросил Дима.
– К тебе, – просто сказала Надя. – Я соскучилась.
– Я же сказал, что...
– Я помню, что ты сказал. Но я же не совсем дура.
– Не понял?
– Какой отпуск в феврале, ну Дим! – Надя едва удержалась, чтобы не закатить глаза. – У тебя какие-то проблемы, да? Ты должен их решить? Тебе нужно куда-то ехать для этого?
– Слишком много вопросов, – сузил глаза Захаров.
– Я все могу понять, если ты расскажешь.
– Я тебе сказал, что мне нужна пауза в отношениях.
– В это я тоже не верю, – упрямо заявила Надя. – Не так уж много мы с тобой общались, чтобы я успела тебе надоесть.
– Я смотрю, ты много думала об этом, – хмыкнул Дима.
– Конечно, как же иначе. И пришла к выводу, что ты пытаешься меня обмануть. Вопрос только, зачем.
– Ты не будешь счастлива со мной, – вдруг сказал Захаров.
– Это ты так решил? – улыбнулась Надя. – Ты не можешь этого знать.
– Ты не понимаешь, что я за человек, – устало проговорил Дима.
– Это неважно, – легко ответила Надя.
– Ну как неважно, Надя! – в сердцах воскликнул он. – Ты как ребенок!
– Ну и пусть, – Надя подошла к нему и прижалась к его груди. Какой же он все-таки высокий! – Пусть я ребенок... Я все равно тебя люблю. Любого люблю...
– Ты не знаешь, о чем говоришь, – выдохнул Дима, но не оттолкнул ее.
– Ты мне расскажешь, когда захочешь, – прошептала Надя. – Когда будешь готов. Но не сомневайся, я все в тебе приму!
– А если я людей убивал? – в голосе Димы послышался сарказм. – Ты и это примешь?
– Перестань, – ответила ему Надя смешком. – Никого ты не убивал, я же знаю.
– Не знаешь! – снова повторил Дима и резко отодвинул ее от себя. Он держал ее за плечи, пристально смотрел ей в глаза и стальным голосом говорил: – Я никогда не был хорошим. Я жестокий. И я убивал. Готова принять убийцу?
Надя смотрела на него и не верила его словам. Дима не мог кого-то убить. Это совершенно невозможно. Может, он так проверяет ее? Что ж, она готова пройти любые проверки.
– Значит, у тебя были причины на это, – наконец, ответила она. – Расскажи мне о них, и я пойму.
– Ты безнадежна, – устало сказал Дима, легонько оттолкнув ее от себя, и отошел к окну.
Надя подошла к нему сзади и прижалась щекой к его спине в шершавой рубашке. Надо же, вроде дома, а ходит в рубашке все равно! Как на ферме... Воспоминания о той ночи мигом всколыхнулись в памяти Нади.
– Нельзя быть такой доверчивой, – послышался глухой голос Захарова.
– Тебе я могу верить, – сказала Надя, радуясь, что он не отталкивает ее.
– Да откуда ты знаешь...
– Просто знаю. Я тебя люблю, – повторила Надя, зажмурившись в ожидании его реакции.
Какое-то время Дима просто стоял молча, а потом повернулся к ней. Надя с волнением смотрела в его вдруг потемневшие глаза.
– Покажи, – вдруг сказал он. – Что любишь.
Надя сглотнула, поняв, что он имеет в виду. Но... Она ведь тоже этого хотела. И не могла не признать, что втайне надеялась на это, идя сюда.
Как и тогда, на ферме, Надя снова стала расстегивать пуговицы его рубашки. Застегнуты были только три. Она видела, что он пристально наблюдает за ней. Надя медленно развела полы его рубашки в стороны и коснулась ладонями его живота. Дима вдруг взял ее за подбородок, поднял лицо и спросил:
– На что ты готова ради меня?
– А на что нужно быть готовой? – с дрожью спросила Надя.
– На все, – ответил он так, словно это было очевидно.
– Ну... Убивать я не смогу... – неуверенно начала она и тут же замолкла, поскольку Дима расхохотался.