– Лучше бы вы тогда позволили себя убить, – отрезала Гелла, – и этим подвигли бы людей на решительный шаг.
– Я тебя умоляю, моя дорогая, ты молода и импульсивна, темпераментна и… тебе не всё равно. Это хорошо, даже очень, я сам молодею, когда вижу тебя. Честно! Однако учти, что не все разделяют твою тягу к правде и самой жизни. И в конечном итоге эта страсть может сыграть с тобой злую шутку.
– Я не боюсь. Смерть – это не больно.
– Не попробуешь – не узнаешь, – устало вздохнул Кенолд, – но в данный момент речь не о тебе. Если уж называть всё своими именами – Кранк и монополия эфира смогут использовать твою, да и не только, гибель в своих корыстных интересах. И это нанесет людям ещё больше вреда, чем пользы, в конечном итоге. Поэтому ты должна взвешивать каждый свой шаг, каждую фразу, чтобы балансировать между тем, чтобы продолжать борьбу и не лежать в земле, и тем, чтобы не забыть ради чего ты начала всё это.
– А вы сами-то помните об этом?
Кенолд уставился поверх головы собеседницы, та обернулась и вместо традиционного портрета Императора в золотой рамке обнаружила совсем другое изображение.
– Да, вот так, просто, – улыбнулся Кенолд, – я не могу позволить, чтобы с моей семьёй что-то произошло, даже если мне будет иногда стыдно за то, что происходит по моей слабости. А возможно это и не слабость, а лишь попытка защитить то, что мне дорого. А ты, Гелла? У тебя есть то, что ты хочешь защитить?
89. – А ты привезешь мне какой-нибудь сувенир?
– Кого-кого? – в пол-уха слушая сына, переспросила Гелла.
– Ну… Сувенир, скальп там какой-нибудь или…
– Гелла мгновенно замерла в абсолютном ступоре, – что тебе привезти? – проговорила она.
– Скальпы. Туземцы, а особенно шаманы делают их из своих поверженных врагов.
– Правда? – стараясь взять над собой самообладание, переспросила девушка, – и зачем же им это нужно?
– Они же монстры! Ар! – оскалившись, начал прыгать мальчик, – кровожадные монстры, которые срывают кожу со своих жертв!
– Кто тебе такое сказал? – отложив сбор сумки, обратилась мать к сыну.
– Да весь мир об этом знает! Все визоры на нашем острове только и заполнили рассказы об этих чудовищах!
– Зачем ты вообще смотришь эти ужасные передачи?
– Как же! Я пытаюсь не попасться этим краснокожим дикарям! Поэтому я соблюдаю безопасность!
– Безопасность? О чём ты?
– Ребята позвали меня на новый фильм, но я остался дома, кто знает, может, они своей магией поджарят там и нас?
Руки Геллы затряслись, и она выдавила из себя: «Это не… не…».
– Мама? – мгновенно почувствовав, как ей плохо, мальчик подпрыгнул, поддержав её, – с тобой всё в порядке?! – готовый сам впасть в истерику, нервно выпалил он.
– Да, да, – начав плакать, обняла его мама, – я… я просто не могу защитить даже твой ум, пока что я… – девушка навзрыд выплёскивала из себя слова, – как, как я смогу … КАК я смогу защитить тебя, находясь так далеко от тебя?!
– Ты не волнуйся, мам, – обнял её сын в ответ, – тебе не нужно меня защищать, я сам тебя защищу ото всех! Пусть только попробуют сунуться сюда эти шаманы или кто они ещё! Да я их на раз-раз всех !… Но ты … ТЫ будь там поосторожнее, ладно, ладно? Я ведь тоже буду далеко и вдруг я не успею…
– Конечно успеешь, спасибо, спасибо, – тихо плакала мама с зарывшимся в её груди мальчиком, который не хотел, чтобы кто-то видел и его слезы, ведь ему надлежало быть защитником, который никогда не проронит и слезинки и сможет во что бы то ни стало защитить своего самого дорогого человека, – и ещё кое что, – улыбнулась в слезах Гелла, снимая с шеи золотую цепочку, на которой была закреплена маленькая фигурка, и, вкладывая её в руку своего сына, произнесла – это передал мне твой дедушка, и взял с меня слово, что я отдам её самому достойному из мужчин, и я уверена, что ты больше чем кто-либо подходишь под это описание.
Мальчик уверенно закивал.
– И пусть, – успела вымолвить Гелла, прежде чем снова заключила своего сына в объятия, – он хранит тебя, так же как берёг меня, чтобы ты смог отдать его достойному человеку.
90. – Твою мать! – в пьяном угаре вырыгнул комманданте, поднимая за уцелевшие на затылке волосы убитого солдата.
Гелла ничего не смогла поделать с собой – она уже видела обугленные тела и чувствовала их запах, но это зрелище было слишком даже для неё – перед ней, распластавшись на земле, лежало с дюжину солдат Империи, все со слизанными ножами головами, вместо кожи и волос на которых теперь красовалось настоящее месиво из крови. Сначала девушку бросило в пот, затем её тело, видимо в защитной реакции, покрылось мурашками и, наконец, её согнуло пополам и начало рвать. Не в силах успокоить желудок, она упала на колени и со слезами на глазах пыталась хоть чуточку умерить спазмы, что сотрясали её тело.