– Видела, а?! Видела? – повернувшись к ней даже немного торжественно, проорал солдат, – и ты ещё защищаешь этих дикарей? Этих шаманов? Лиловозадые – не люди, теперь ты убедилась?! Я знал этих ребят, и поверь, их кровь будет стоить этим тварям ещё большей! Помяни моё слово! И хочу, чтобы ты была рядом, когда это случится!
– … или, – кряхтя, выдавила из себя Гелла.
– Что? Ты согласна со мной? – переспросил её солдат, – хотя бы тут ты проявила благоразумие…
– Заслужили все вы, нет, мы…. Это заслужили.
– Цхэ! – издал смешок военный, – скажи, что мне послышалось, и я не втопчу тебя в землю здесь и сейчас, ну?
– Ты слышал, – поднимаясь на ноги и вытирая рот, со злобой смотрела на своего соотечественника девушка, – или ты оглох уже от своего бухла?
– Так, так, так, сука, и что ты мне хочешь этим сказать, а?!
– Это – кара, – Гелла ткнула на павших бойцов, – вы заслужили это! Вторглись в дом племени, что вам доверяло, и начали геноцид! Скажи спасибо, что они дают возможность умереть вам с честью! Вы им такого шанса не оставили!
– Э! Ты что, шпионка шаманов? – причмокнул и, выпустив алкогольные пары, которые даже на расстоянии нескольких метров окутали Геллу, – ты что несёшь, тварь?
– Что сказала бы твоя мать? – губа Геллы задрожала, – если бы она увидела, ради чего умирает её сын!
Солдат в недоумении пялился на неё некоторое время и расхохотался: «Кажется, ты действительно тупая, раз с памятью проблемы. Я – сирота, как и большинство моих сослуживцев, и…».
– Поэтому ты убиваешь ради того, чтобы ублюдки из Империи высосали до капли всю жизнь на этом острове вместе с эфиром? ТЫ этого хочешь?
Тот с недоверием посмотрел на «тупую» и разразился пьяным смехом: «Ты вообще что ли ничего не понимаешь? Мне плевать на эту ёбаную империю и на этих ёбаных туземцев! Я, наконец, свободен от тюрьмы детского дома, ты… Тепличная блядь, которая даже не понимает, что это такое! Эта свобода! Тут нету законов, кроме законов военного времени, который пишем мы сами! Ясно тебе? МЫ подобны богам войны, что имеют право делать с миром всё, что потребуется! Тем более это неплохой бизнес, на рабстве этих животных и их органах можно поднять неплохие бабки, – пьяного понесло, язык был развязан, что ещё нужно журналисту? Маленький «жучок» писал все признания и покаяния в преступлениях.
– Лопухи на гражданке и за всю жизнь столько, горбатясь, не заработают, сколько мы тут, ясно тебе? Так что мир отдает нам сторицей за то дерьмо, что с нами произошло!
– А должен ли? – всё ещё впиваясь взглядом, как шпагой, в лоб солдата, – с чего ты взял, что мир тебе что-то должен? Пораскинь извилинами, это ты должен стараться, чтобы быть достойным этого пласта реальности! Ты должен стараться! Ты … О, Богиня! – не выдержав, нервно рассмеялась Гелла, – сироточка, бедненький, решил выместить свою злобу на ни в чём неповинных людях? Так, безродный?
– Как ты меня назвала? – высекая искры зубами, запрыгнул на девушку бывший «безродный». Сбив девушку с ног, он забрался на неё сверху, чуть не проломив грудную клетку. Воздух со свистом вылетел из лёгких Геллы и заставил её надуваться и краснеть от недостатка кислорода и веса защитника Империи.
– Сначала – я тебя порежу, – спокойно сказал солдат, доставая нож, – сниму с тебя скальп, чтобы думали, что это сделали лиловые обезьяны, а затем трахну тебя, тощая блядь, хотя, если у тебя не найдётся при себе хоть чего-то ценного, я себя даже и утруждать не буду.
Гелла, несмотря на то, что она даже дышать уже была не в состоянии, не смогла сдержать ухмылки: «Что, солдатик, без звона монет уже и член не стоит?».
Тот замахнулся уже было ножом, чтобы рассечь череп девушки сталью, но его рука тут же замерла в воздухе.
– Чо за?.. – со остекленевшими глазами солдат повернул голову и чуть не обмочил штаны.
– Встать! – раздался командный голос сверху.
Солдат, несмотря на то, что его ещё минуту назад шатало, по струнке выпрямился перед старшим по званию.
– Зубы, – приказал спаситель Геллы.
– Естчщщщщщ… – не успел отчеканить солдат, как кулак рассёк воздух, выбив половину.
– Равняйсь!
Солдат снова выпрямился, изо рта его текла кровь вместе с остатками зубов, а из глаз – слёзы.
– Ты что баба, чтоб плакать, а? – рявкнул старший.
– Никак нет, – шепелявя, отозвался солдат, после чего получил прямой удар под глаз.
– Мужчина никогда не поднимает руки на женщину, никогда! Так что отвечай! Равняйсь!