– Папа, но разве ты… Разве твои рассказы когда-нибудь кончаются? Ты ведь написал столько книг! И тебе предстоит написать ещё больше!
– Спасибо на добром слове, – устало улыбнулся отец каждой мышцей, видно было, с каким трудом ему удаётся поддержать разговор, – и всё же не мы решаем, сколько нам суждено прочитать и рассказать историй.
– Да! – сдерживая слезы, кивнула девочка, – но разве не ты называл меня своей богиней? Тогда я приказываю тебе написать ещё тысячу… нет, миллион историй, миллиард миллиардов книг! Только не… Только не…
Отец с величайшим трудом поднял руку и положил её на голову маленькой девочки.
– Боюсь, что они будут не такими интересными, что ты уже слышала. Лучше я не буду тебя разочаровывать и поэтому…
– Нет! Нет! – запротестовала девочка, – я хочу даже твоих неинтересных, самых скучных историй! Ты, главное, рассказывай, главное – рассказывай их и…
– Не расстраивайся, Гел, – приободрил её отец, – мир огромен и непременно в нём найдётся тот, чьи рассказы будут куда интереснее моих. Ты ведь сможешь найти такого человека, правда?
– Я …
– Вот и славно, тогда я попрошу тебя ещё об одной, последней услуге, – снимая с шеи цепочку с закрепленной на ней миниатюрной фигуркой и протягивая её Гелле, продолжил, – передай этому смельчаку, чтобы охранял тебя ценой своей жизни. Обещаешь?
– Да, папа, обещаю…
91. – …что никогда больше не заикнусь по поводу командировки в страну Святого Змея.
– Я тебе не верю, – холодно ответил Брайан.
– Ну, что ты хочешь ещё от меня? Хочешь, расписку напишу и…
– Можешь хотя бы во время секса не думать о взрывах?
Гелла мгновенно замолчала.
– О лиловых шаманах, напалме и Харте, твоем обожаемом Харте, или, что мне – каждый раз заниматься любовью не с тобой, а с манекеном, в то время как ты будешь витать где-то в джунглях, а? Или уже оргазм ты получаешь только при виде скальпов, какого чёрта, Гел? А?!
– Брай, я…
– Давай тогда я тоже куплю тебе куклу резиновую или член, будешь с ним трахаться, это хотя бы будет честно. А я буду с другими бабами зажигать, но не волнуйся, умом и сердцем-то я буду с тобой, а не…
У Геллы было такое лицо, будто бы глаза впали внутрь черепа, после чего Брайан понял, что перегнул палку.
– Гел, слушай, прости, я…
– Нет, нет, ты прав, – отозвалась девушка, – ты действительно прав.
– Нет, я…
– Действительно полностью там. Прости, я разрушаю и нашу семью, и себя, но я, – Гелла затряслась, – как я могу иначе? Когда вокруг нас происходит такое преступление? В него втянуты не просто тысячи, десятки тысяч ни в чём не повинных людей, но и весь остров, все острова в мире, с молчаливого согласия которых творится этот беспредел! Мне так повезло – у меня есть ты и Джаред, но вместо этого я буквально лезу в бутылку. Буквально! Как будто не могу поверить своему счастью в тот момент, когда миллионы стонут от беспомощности, ожидая в лучшем случае безболезненной смерти! Как можно быть счастливым в этом мире? Брай, как?..
Муж нежно обнял свою жену, тысячу раз проклиная себя за эгоистичные слова.
– Ты права, Гелла, прости меня, похоже, даже я стал частью безумия вокруг. Пожалуйста, не теряй надежды, и тогда ты, нет, мы все вместе сможем изменить этот мир.
92. – И как это может помочь нам изменить… – самозабвенно начала девушка, тут же застыв от шока: долгий полёт с холма, ставший одним из самых изумительных переживаний за всю её жизнь, растворился посреди пылающего огнём ада. Лагерь варваров, который находился на дне долины, внезапно передислоцировался, и спутница путешественника оказалась в самом центре этого враждебного пантеона.
– Это что… шутка? – голосом, в котором она едва узнала собственный, пропищала она.
– Отнюдь! – раскинув руки в магическом жесте, стал крутиться вокруг себя её друг, – хотя… если взглянуть на это под определённым углом, то доля юмора в этом, безусловно, есть.
Девушка полностью замерла, поддавшись инстинкту, выработанному веками эволюции, который должен был спасти её от хищников. Однако окружающие её дикари даже и не помышляли, чтобы полакомиться юной чужестранкой. Приглядевшись, путешественница не смогла сдержать ухмылки, заметив, что это не она, а вся армия с далёкого острова превратилась в камень. И даже не только сами воины, но и пленные рабы застыли с гримасами боли от пыток, лица же обращенных в наложниц женщин выражали пустоту, а некоторые превратились в эпицентр боли, который запечатлел на снимке божественный фотограф.
Девушка ходила среди живых скульптур и с восхищением, смешанным с отвращением и ненавистью, смотрела на сцены изнасилования, пьянки варваров на их временной стоянке. Пойло из столкнувшихся кубков застыло в форме удивительных фонтанов, которые рисовали в воздухе причудливые фигуры, иные же превращались в узоры на обнажённых телах женщин-рабынь.