Путница, опустившись на колени, протянула руку к лицу рабыни, что застыла в пьяном экстазе от дикаря, который всего пару секунд назад грубо вошел в неё сзади. Однако коснуться её ей помешала резкая головная боль. Это вибрирующее чувство разрослось вдоль шеи, пройдясь по позвоночнику, одновременно с этим скрутив конечности.
Было такое ощущение, что тело её превратится точно в такой же живой камень, если она коснётся хоть кончиком пальца хотя бы одного из участников этой жуткой композиции.
– Что ты сделал? – пытаясь одновременно пересилить головную боль и противостоять магнетизму скульптур, выдавила из себя девушка.
– Опять ты с этим вопросом, – качнул головой Арчибальд, – я ничего не делаю, всё происходит лишь в твоей головушке, – иронично заключил он в итоге.
– Это ничего не объясняет, – отдёрнув руку и выпрямившись, выкашляла фразу девушка, чуть не упав в обморок, её друг оказался рядом и тактично поддержал её за талию.
Чёрные пятна, которые на несколько секунд закрыли весь обзор, постепенно начали рассеиваться вместе с мошкарой, атаковавшей мозги. Новым взглядом девушка посмотрела на окружающую её картинку – тела многотысячной армии покрылись замысловатыми татуировками, которые как показалось, высвечивали насквозь не только их, но и само небо и землю, которые благодаря им превращались из хаотично разбросанных кочек и вытоптанных конями варваров оврагов в идеально симметричную, геометрически выверенную формулу, которая изначально была заложена во всём сущем.
– Это отличная возможность помедитировать на смерть, не так ли? – улыбнулся Арчибальд.
В обычном состоянии сознания, в первичном фокусе восприятия девушка приняла бы слова своего странного друга за поэтический изыск, однако, в этот самый миг он представлял собой не простое пижонство, но реальную практику, единственный способ жить и мыслить.
Застывший миг стирал все границы, и насильники с их жертвами буквально растворялись друг в друге, чтобы затем вновь возникнуть в совершенно ином качестве, поменявшись ролями. Это было настоящим откровением – видеть в застывших позах жизни целых поколений, которые представляли собой причинно–следственные связи, ведущие к миллионам спланированных совпадений, идеально точно вымеренных и ждущих своего часа. Окружающие их шатры, светясь, уступали место голой равнине, день сменялся ночью, а затем сумерками, в которых из пустоты вокруг возникали гигантские шпили неведомых строений, а небо прорезали удивительные машины будущего и прошлого. Сама земля преображалась, полностью меняя ландшафт – она была и абсолютно голой, и покрытой травой, и забетонированной, и полностью стальной, и состоящей из искусственно выведенного мягкого полимера. И всё это было лишь текстурами, которые накладывались на живописный геометрический рисунок, что выжигался в голове девушки.
– Это и есть насилие, смерть – двигатели жизни, что стирают всё старое и дают толчок для нового рождения, – продолжил Арчибальд, проводя своеобразную экскурсию по музею вечности, заключённом в одном единственном мгновении.
Рядом перед глазами девушка-рабыня с насилующим её варваром превращались в маленьких детей и из них в незнающих войны людей совершенно иной расы.
– Нет, это, – девушка чувствовала внутри себя нечто тревожное и билась в истерике при виде этой сцены.
– Мир, – объял руками весь обозримый свет Арчибальд, – постоянно обновляется. Когда ты лишишься жалости к тому, что происходит сейчас, то увидишь картинку в целом, узришь, куда идёт мир, – алхимик провёл рукой вокруг себя и послал волну, обнажившую гигантскую раковину моллюска, поверхность узора которого оказалась на поверку уходящей внутрь себя спиралью. Из неё стали расходиться во все направления ответвления мыслей самого универсума, закручивающие шестерёнки мира в непреодолимом ходе часов мироздания.
– Видишь? Это так просто – забыть про текущие неприятности и двигаться…
– Нет, – ледяным голосом возразила спутница.
– Ой, ты только не начинай, – устало вздохнул Арчибальд, – этот этап мы уже прошли, может, сыграем ещё во что-нибудь? На этой сцене ты постоянно говоришь одно и то же, и мы снова и снова, проживая миллиарды лет эволюции, приходим к этому моменту. Давай на этот раз ты ответишь по-другому, и мы пойдём, отдохнём, а после можно будет взять другую игральную доску и…