У Геллы в голове из-за проснувшегося суеверного страха стали мелькать тысячи вопросов, которые она хотела задать женщине, чтобы избавить себя от давящего напряжения, но что-то удерживало её от них. Они действительно должны быть заданы. Но не сейчас. Всему своё время, и девушка это понимала.
Женщина извлекла из-под своих одеяний стакан и ловко зачерпнула чёрную жижу из котла, тут же протянув Гелле.
– Пей, – кратко приказала она.
Гелла, чуть не потеряла сознание от резкого запаха, который ударил ей в голову, в любой иной ситуации, даже под пытками, она ни за что бы не влила этот натуральный на вид мазут в свой желудок, но ситуация была исключительная. Это был шанс, дающийся, возможно, лишь один раз в жизни. И его нельзя, ни в коем случае нельзя упускать!
Гелла подобно роботу вцепилась в стакан и опрокинула в себя содержимое. Сначала она ничего не почувствовала, ощутив гордость за не зря проведённые пьянки во время учёбы в странах Конгресса, но затем её внутренности загорелись, будто бы некий изувер влил ей в глотку раскалённое железо. Гелла выронила стакан и скрючилась на полу. Слёзы брызнули из её глаз, из лёгких выбился весь воздух, а желудок свернулся калачиком. Гелла пыталась хватать ртом воздух, но всё было тщетно, она лишь в бессилии царапала ногтями пол, пытаясь позвать на помощь. И тут страшная догадка поразила её – неужели… Нет, наверняка! Её решили принести в жертву туземцы! Залог человека перед Богиней за оккупацию и тиранию их народа! Да, это был и есть ритуал Сиацоатль! Кровавое искупление! Сначала Гелла страшно испугалась и стала корить себя за растерянную бдительность. Но затем успокоилась, попытавшись принять свою судьбу. Ведь кто знает? Может с её смертью кончится и война? Вдруг богам действительно нужна сакральная жертва? И тогда все заживут в…
– Мире… – раздался нежный голос сверху.
– Да, – подумала Гелла, – точно… Стоп! Это же мой голос или мысли, или же…
Гелла распахнула глаза, ощутив, как давление внутри тела за момент, который она пропустила из-за своей агонии, исчезло, будто бы его никогда и не было. Вместо этого пришло ощущение бодрости, да такой, что девушка готова была, тотчас оттолкнувшись ногами, взлететь к самым далёким звёздам!
Давящий красный свет также сменился, обретя зелёные и фиолетовые оттенки, которыми заиграла комната, превратившись в сияющий клуб энергии. Геометрические знаки, которыми была украшена комната, пришли в движение и стали светиться, изменяя форму, танцуя и создавая всё новые и новые смыслы своими потрясающими рисунками.
– Так это и есть мир? – завороженно глядя вокруг себя, спросила Гелла.
– Да, Гел, весь мир и есть это.
Девушка обернулась, узнав в фигуре напротив своего старого знакомого. Хоп, улыбаясь, заметил, как молодая девушка, несмотря на трескающуюся вокруг реальность, продолжала сжимать в ладошке подаренную целую жизнь назад статуэтку, а затем, будто бы вспомнив что-то из давно минувших дней, закрыл глаза, став частью калейдоскопа цветов и форм, который подхватил ум девушки и понёс по тоннелю воспоминаний.
95. Вся вселенная являла собой крошечную прихожую на маленькой планете, которая вращалась вокруг не менее крошечного светила. Стены этой прихожей были обшиты дивными коврами с геометрической росписью коренного народа острова Змея, передающего из поколения в поколение сакральные знания, которые зашифровывались в визионерскую живопись. Эти самые рисунки начинали светиться, и вот уже вслед за стенами и деревянный пол с потолком стали излучать немыслимую энергию, которая, подобно рентгеновским лучам, пронизывала все предметы, обнажая их иллюзорную и относительную природу. Вместе с хижиной, внутри которой разгорелся космический пожар, вся деревня вместе с джунглями, что её окружали, стали светиться. Эта вибрирующая волна растеклась по всему острову, ныряя за его пределами в океан, а затем, отталкиваясь от его волн, достигала небесных светил и зажигалась в бесконечном потоке соседних созвездий, создавая схему великого рисунка бытия, сложившегося из нитей, которые соединили все звёзды в единое полотно ковра, сшитого бережливыми руками великой богини. Стоя посреди бушующей стихии своего творения, Она, одним взмахом отринув разъединение на журналистку и её наставника, превратилась в необозримого наблюдателя, который вновь нырнул в окружающий его калейдоскоп рисунков, рождавших далёкое будущее, грациозно перетекающее в не менее далёкое прошлое. И причиной всего были не какие-то неведомые силы или законы, которые всегда существовали или только готовые родиться, но настоящий момент, являющийся первопричиной всего, что происходило, то есть буквально всего, что можно или нельзя допустить, и даже немного больше. Но как это оценить? Как опознать самого себя, слившись в экстазе с самим же собой, уже теряя нить повествования, и, забывая, кем ты являешься, одновременно обретая полную ясность своей божественной природы? Загадка, ответ на которую возник в то же самое мгновение – суть юмор и абсурдность всего происходящего. И подход к этому со всей серьёзностью – и есть основное правило той игры, являясь участником которой и возможно понять природу самого себя и мира вокруг или же внутри себя. С этим намерением, которое включало в себя не поток бессвязных кодовых слов и формулировок, но чистое и кристальное действие, невыразимое пронзило ткань бытия, заставив пузырь Бога лопнуть и в этом оглушительном хлопке узнать возглас молодой девушки. Возглас немного нагловатый, хамский, для кого-то возможно опасный и даже смертельный, но от того не менее честный и оттого бессмертный.