– Свобода!
96. Мимо сновали люди. Кто-то с опаской косился на новорожденную богиню, кто-то улыбался, кто-то посылал проклятья, но никто не оставался равнодушным.
– Свобода – это то, что делаем мы! Ты, ты и ты! – девушка тыкала в собравшихся в час пик прохожих, стараясь захватить как можно большее количество людей.
– Это касается всех и каждого, борьба за неё необходима как воздух!.. И!.. – Краешком глаза девушка заметила целенаправленное движение в свою сторону. Вряд ли это были восторженные фанаты её перфоманса. Поэтому, чтобы, возможно в последний момент в жизни, совершить свободный поступок, девушка, ловко лавируя и где нужно работая плечами, пробралась к мосту, под которым проходила не менее забитая улица, состоящая из пешеходов. Засунув обе руки крест-накрест под покрывало своего плаща, она молниеносным жестом выбросила их вперёд, выпустив два снаряда, которые взлетели над столицей Империи за секунду до того, как гвардейцы уже повалили её наземь и заломили руки. Тем временем две бомбы, разорвавшись и разделившись на тысячи осколков, уже обрушились вниз на людей.
Кто-то вскрикнул, кто-то лёг на землю, а кто-то с любопытством уже вытянул руку навстречу осколкам снарядов, поймав склеенные листовки, которые распылил над поросшей сорняками грядкой умелый садовод.
Майа, несмотря на онемевшие руки и разбитую в кровь щёку, которой девушку приложили к асфальту, с радостью наблюдала, что даже самые апатичные люди внизу хватали в свои руки листовки так, будто бы они были драгоценными пачками кредиток. И бомба в тот день действительно взорвалась – только на этот раз ущерб понесло не население Империи, а как раз те, кто пускают настоящие снаряды в живых людей.
97. – Не люди, но скот, – чувствуя, как кровь приливает к лицу, цедил сквозь зубы Харт, несясь по улицам мегаполиса. Исходящая изнутри злоба выходила через кости наружу, прожигая кожу потом и испаряясь в душном воздухе, меняя очертания окружающих предметов. Резко остановившись, Харт не поверил своим глазам – прямо перед ним улица, начав вилять из стороны в сторону, взметнулась к небесам и, расширившись, превратилась в гигантский собор давно минувших столетий, который пропускал в себя свет звезды через разноцветные витражи, игравшие в воздухе всеми возможными цветами. От такой неожиданности Харт тут же вспотел ещё больше, и вода хлынула с макушки головы прямо на лицо, заставив его зажмуриться, а затем, заставив себя приоткрыть глаза, парень уже увидел не собор, но титанических размеров парящий объект, который, будучи практически прозрачным, впитывал в себя энергию светила для взлёта. Воздух дрожал от вибрации, которая была универсальным циклом, отсчитывающим время до начала синтеза тепла. Контуры этого нечто задребезжали, и сам он превратился в подобие миража, который схлопнулся в огненный шар термоядерного взрыва, накрывший мили вокруг себя, мгновенно превративший Харта в кучку пепла. То, что от него осталось, ещё не успело осознать себя до конца сошедшим с тоннеля жизни, и тут же было возвращено легким касанием Творца.
– Стив!
Харт от неожиданности подпрыгнул, но тут же собрался воедино, моментально покраснев при виде своей любви.
– Привет, Гел, – как можно более небрежно бросил он.
В ответ девушка рассмеялась и приобняла своего друга: «Что ты тут делаешь? Я надеялась застать тебя дома!».