– Это же ложь, отец! – несмотря на тяжёлое состояние, вскрикнула Гелла, чем вызвала улыбку родителя.
– Возможно, – кивнул Фрэнк, – я придумал Хопа исключительно для своих книг. Я ведь никогда не встречал этого старца.
– Но… – запуталась девушка, – ты же всегда говорил, что он – ключевая фигура твоего повествования! Он тот, кто научил тебя всему! Он тот, кто показал тебе «истинную природу мира»! А все остальные события, даже те, которые связаны с нашим Императором – лишь выдумка! Теперь получается, что в твоих книгах всё – выдумка и ложь?
Фрэнк хитро улыбнулся.
– Да брось! – пытаясь скрыть слёзы, легонько ткнула его Гелла, – ты ведь говорил, что видел то, что происходит после смерти. Называл Хопа хранителем ключей всех тайн мира или как ещё там… Тем, кто стоит у врат потустороннего мира, а теперь ты утверждаешь, что этого никогда не было… То есть и весь околосмертный опыт ты выдумал? Нет ничего после … – Гелла запнулась, чувствуя ком в горле, – ну, там?..
– Ага, – легко рассмеялся её отец.
Гелла теперь не столько скорбила и боялась отпускать отца в пустоту, но больше разозлилась. – Что смешного, пап? Разве это время для шуток? Да и тем более в твоем состоянии, – не выдержала девушка.
– ДА, ты права, моя дорогая. Но без юмора жизнь была бы невыносимой.
– Не то слово, – чуть помедлив, всё же согласилась с ним дочь.
– Но не думай, что я просто решил поиздеваться над тобой напоследок, – положив руку ей на щеку, продолжил Фрэнк, – я хочу рассказать тебе последнюю сказку, из которой ты, возможно, извлечёшь необходимый урок.
Гелла опустила свою ладонь поверх его и приготовилась слушать.
– ДА. Хопа не существует, я его выдумал, но это не означает, что он не реален.
– То есть… как? Что за загадки, пап?
– Никаких загадок на этот раз, дорогая, у меня не так много времени для подобного. Просто подумай над этим.
– Это сложно понять, а тем более принять нечто подобное…
– Тогда подумай вот о чём: если в нашем мире многие вещи, которые являются выдумкой, обретают со временем свою реальную структуру и форму, то настоящий ли наш мир?
Гелла скосила глаз и подумала, что отец, находясь у порога смерти, уже начал бредить, однако тот смотрел на дочь кристальным взглядом, который выражал полную уверенность в трезвости и остроте ума Фрэнка. Когда неловкая пауза начала затягиваться, гнетущую тишину разрезал смех отца, который увлёк за собой и заставил рассмеяться и дочку.
– Это всё просто большая шутка, – ещё раз посмотрев на Геллу, улыбнулся Фрэнк, – и когда-нибудь, я не сомневаюсь, ты встретишься с Хопом, который расскажет, а возможно, даже покажет, что на деле означает сказка о богине-бабочке, запутавшейся в паутине иллюзий. И это будет не просто чей-то вольный пересказ. Ты увидишь всё своими собственными глазами, поверь в это. Это самое главное.
– Я не знаю, ещё пока не знаю, чему именно мне верить и что я увижу, – глядя на удивлённое лицо отца, которое осветили утренние лучи солнца, – но, готова биться об заклад, что это будет репортаж века! – одновременно заплакав и рассмеявшись, бросила девушка.
Арчибальд, сидя на её руках, радостно заёрзал и закряхтел.
Позади Геллы вновь раздался стук, и она уже наперёд знала, что было его источником. Бабочка, и не одна, но сотни и тысячи её сестер, разбив стекло и залетев в палату, превратили всё вокруг девушки в вихрь, который вынес её за пределы её юношеских лет и перенёс в зал суда.
– Она безумна! – расхохотался комманданте имперской гвардии, – и ЭТО доказательство!
Гелла, стоя перед судьями и присяжными, смотрела на вещдоки – её собственные статьи и расследования, посвящённые в кои-то веки не убийствам, пыткам, изнасилованиям и кражам, но кое-чему иному – ритуалу Сиацоатль и старцу по имени Хоп, которого она интервьюирует в своих статьях. Однако на всех фотографиях, где она, по её собственным словам, снята камерой вместе с мудрым шаманом, зияет пустота. На каждой фотографии она находила себя не в центре композиции, но рядом с каким-то невидимкой, которого никому не удавалось запечатлеть на фотографии.
– Видите? Видите? Это всё и доказывает! – вновь воскликнул имперец, выпрыгивая с места.
– Господин… – начал было адвокат.
– Заткнись нахуй! – рявкнул вояка.
– Порядок! – в ответ грозно гаркнул судья.
– Ваша честь! – замурлыкал капитан, тут же вспомнив про уважительный тон, – это всё – неоспоримые доказательства сумасшествия этого с позволения сказать журналиста, которая может только втаптывать в грязь мою честь как представителя имперской армии, разве вы не понимаете? Своими провокациями она унижает не только меня как действующего командующего регулярной армии Империи, но всех и каждого, кто пострадал от рук и зверств жителей-шаманов этого грёбаного острова Утконоса!