Гелла почесала голову, и её рука ощутила что-то тёплое. – Неужели тут был дождь, или это я упала прямо в какую-то лужу? Ой… – Гелла посмотрела на свою руку, заметив, как рисунок на ладони проявляется под тонким слоем крови.
Девочка внимательно изучала не только собственную руку, будто бы впервые увидев её, но и тщательно анализируя себя и всё, что с ней происходило.
– Да, мальчики трусливы, все, – улыбнулась Гелла, – но почему всё произошло именно так, и именно сейчас? Ведь я хотела, чтобы у нас с Хартом был первый…
Голову вновь разрезал тёплый разряд, который теперь превратил позвоночник девушки в пылающий шест, разливший тепло по каждой мельчайшей клеточке тела, и, оттолкнувшись от поверхности кожи, устремился вовнутрь, сначала сдавив, а затем резко отпустив сердечную мышцу.
Гелла чуть не потеряла сознание от шока, сама не понимая, что же произошло. Уже готовясь упасть на землю, она краем глаз заметила маленькое существо, которое, медленно сев на правое плечо, помогло удержать равновесие.
Теперь фокус восприятия полностью был сосредоточен на чудесных крыльях бабочки, которая с любопытством оглядывала Геллу.
И вот тут Геллу проняло по-настоящему – безмолвное знание залило её доверху – и заключалось оно в том, что легенды, которые отец рассказывает ей о богине-бабочке не просто абстрактные концепции и суеверия примитивных племен острова Утконоса, но живая материя, само существование которой выродилось в маленьком существе и девочке по имени Гелла, которые, слившись воедино, стали ситуацией, за которой с удовольствием наблюдал некто, смотрящий сам на себя с двух бесконечно далёких, но и оттого ближайших точек зрения и перспектив. И тот факт, что судьба привела её именно на эту планету, на этот остров, познакомив и разведя с Хартом, возможно, навсегда, – не просто череда случайностей, а спланированное ей же самой представление, корни которого уходили в далёкое будущее. От этой мысли девушка, задрожав, подпрыгнула, наблюдая свой полёт глазами маленькой бабочки, которая возможно и не испытывала той радости, которой прониклась девочка, но определённо со своей стороны выполняла полагающиеся ей функции. В тот момент, когда двое стали одним, мир свернулся, зациклившись сам на себе. Гелла поняла, что он всегда был и будет таким, и что нужно настоящее волевое усилие и желание творить, чтобы посреди голографической абстракции пустоты соорудить настолько потрясающую схему, где жизнь в целом и Гелла в частности будут существовать.
– Но и это слишком просто, – произнесла вслух девушка, – всё, что сейчас происходило, было лишь небольшим ответвлением гигантской необозримой и необъятной паутины информации, с неуловимой скоростью гнавшей по своим каналам события целых вселенных, которые заключались в гигантском рисунке жизни, в каждой ячейке которого содержалась подробнейшая информация обо всей сети.
Гелла уже вынырнула из своего подсознания, впившись в паутину информации, которая, оплетя её тело, загорелась в магических узорах традиционной одежды племени Золотого Утконоса. Волосы девушки вздыбились и превратились в перья, которые, распушившись, спустились дальше вниз по позвоночнику. На каждом пёрышке открылось по глазу, который втягивал в себя истории ещё не родившегося мира и выплёвывал толпу людей, с вожделением, а то и суеверным страхом смотревших на журналистку.
– Но нет, ещё рано, – улыбнувшись, хихикнула Богиня и, сбросив с себя этот очередной театральный наряд, вновь обрела тело юной девушки, которое было таким же родным и удобным, как и то, что она успела создать всего пару секунд назад. Разница в возрасте была неважна, поскольку и мозг изменился вместе с телом, подстраивая ментальные реакции под физические нужды.
– Очень скоро всё и решится. А сейчас… Завязка! – выдохнула Гелла, создавая вокруг себя тоннели информации, которые, проходя через ум девушки, трансформировались в улицы, небо и землю. Вся эта масса, будучи абсолютно однородным порождением фантазии, начала приобретать свои, только ей одной присущие черты. Все вопросы, до этого терзавшие девочку, отошли на второй план.
Гелла подняла ногу и сделала шаг, ощутив, что не она передвигается на этот раз в непривычном пространстве единого мира, но всё, что её окружает, рождается и подстраивается под её угол зрения в ту самую секунду, когда она хочет скосить взгляд или повернуть голову. Гелла задрала голову, широко распахнув глаза, и увидела на небе в сумерках не просто светлячков-звёзд, но целую карту из них, которая была не хаотичной, но чудесным образом упорядоченной и по которой можно было узнать всё, что угодно о том, что происходит как на самой планете, так и за её пределами. Но кто же тот архитектор, тот мастер реальности, что создал как обозримую вселенную, так и целое руководство по путешествию внутри неё? Загадка, хотя … в любой загадке уже кроется ответ, и особенно в такой. Кто же он? – Гелла призадумалась, слышала, как гудят её мозги, в буквальном смысле выдавая сигналы, которые сворачиваясь в спирали информации, обогащали её и опыт всего мира теми чудесными думами, что охватили девушку.