– Мама? – удивлённо обратилась Гелла, глядя на слегка улыбающееся и раскрасневшееся лицо своей матери.
Та медленно опустилась на колени прямо перед девочкой и, не говоря ни слова, обняла свою дочку. Гелла тут же поняла, что мама не улыбалась, а почему-то навзрыд плакала, обнимая всё крепче своё маленькое спасение.
– Мама, – более настойчиво повторила Гелла, положив руку ей на спину, – что случилось?
– Папа – он… он нездоров, – через некоторое время оторвавшись и глядя на Геллу красными глазами, пролепетала мама, – но мы… мы справимся обязательно, обязательно справимся, вот увидишь, мы будем всегда вместе, втроем: ты, я и …
Когда железная крышка захлопнулась, Гелла услышала глухой рёв мамы, которая всё-таки не смогла сдержать себя и продолжала рыдать на плече у своей матери, которая обнимала её.
Кто-то из приглашенных так же всхлипывал, однако большая часть продолжала хранить гробовое молчание, пока языки пламени пожирали тело отца Геллы.
Кое-кто шептался о том, как это «должно быть тяжело» для девочки – пережить потерю отца в столь юном возрасте, и что это невероятный шок для неё, ведь она за всё время церемонии не проронила ни слезинки. Иные же шептались о том, что она всё-таки не родная и возможно ещё не успела привыкнуть, слух у девочки был развит достаточно хорошо, и её мозг ловил все эти сигналы, поступавшие от окружающих её людей. Тем не менее, несмотря на эти более чем интересные теории, истина всё же оказалась несколько иной.
– Гелла, – раздался голос подошедшего к ней отца, – как дела?
Голограмма ожившей сцены из прошлого вспыхнула поверх крематория, где находилась девочка, и она улыбнулась своему отцу: «Привет, Фрэнк».
– Ха! Ты же знаешь, что я всегда немного обижаюсь, когда ты меня так зовёшь.
– Ну, хорошо, Фрэнки? – пожала плечами девочка.
– А вот это уже лучше, – расхохотался писатель, – что, напугала тебя немножко мамка? Да? – сразу перешёл к делу отец.
– Даже не знаю, – покачала головой девочка, чувствуя, как дрожат её кулачки. Она всё прекрасно понимала – раз уж её мама, самая взвешенная и мудрая женщина в мире, как думала Гелла, находилась в таком состоянии, то дела действительно плохо, что ни говори.
– Вижу, что так и есть, – мягко взял её за ручки Фрэнк, присев на корточки напротив неё. Гелла смотрела прямо на его лицо и почувствовала, как слёзы предательски наворачиваются на её глаза. Это был её долг – сдержаться перед мамой, поддержать её, но ещё больше она была обязана оказать поддержку отцу, и вот она просто не могла ничего поделать с собой.
Отец сурово посмотрел на неё и мрачно закрыл глаза.
– Если и он сейчас заревёт – пронеслось у неё в голове, – то я просто провалюсь сквозь землю, как… Как я смогу это пережить? И…
Вместо того чтобы пустить скупую мужскую слезу, её отец задрал голову и громко рассмеялся.
Ошарашенная Гелла тут же забыла и про зарывшуюся в подушки в спальне маму, и про свои собственные слёзы, остался лишь момент оглушительной тишины, который разрезал громогласный смех Фрэнка.
– Фуф, давно так не смеялся. Ты уж прости, но ты такая серьёзная, – он тихонько щёлкнул Геллу по носу, заставив её невольно улыбнуться, – прям не по возрасту, если будешь так напрягаться с малых лет, то у тебя будут морщины, и кто тогда, думаешь, захочет взять тебя в жены, а?
– Эй! – обиженно прикрикнула на него Гелла, – это моё дело! – она надула губки, – и, между нами, у мамы тоже они есть, но ведь ты её любишь!
– НУ, твоя мама – единственная для меня, поэтому…
– И я тоже буду единственной для кого-то! – топнула ножкой девочка, чем приятно удивила отца, заставив его расплыться в улыбке, – не сомневаюсь, моя принцесса.
– И вообще, не переводи тему! Говоришь, кстати, что мама единственная, тогда зачем заставил её плакать?
– У меня эфирная болезнь, – продолжая улыбаться, быстро отчеканил Фрэнк, – мне осталось жить около года.
Всё, что окружало Геллу, будто бы потеряло оттенок, и всё пространство сузилось до узкой воронки гула в правом ухе.
– Ч… Что?
– НУ, вот так поживу ещё годик и до свидания! – расхохотался отец.
– Это то есть как? – смутилась девочка, – то есть ты совсем, совсем…
– Да, – улыбнулся Фрэнк и… – О! Арчи, иди сюда.
– Краау! – издал гортанный звук утконосик, когда отец поймал его и направил на Геллу.