Мысленное прикосновение к струящейся между пальцев силе напоминало погружение в холодный источник. Усталость и боль точно рукой сняло, сменив их недоумением и сонмом вопросов. Кто мог обнаглеть настолько, чтобы умыкнуть корабль из-под носа самой Бавкиды? Пираты, рискнувшие поживиться чужим добром? Или посланцы неких сил, о которых моя наставница не позаботилась предупредить? Могли они быть связаны с Навигатором? Или же Томеи, которых силком уволокли из дома? А что, если причиной нападения вообще была Эйтн?
Рывком оказавшись на ногах, я, наконец, осмотрелся.
Тесная каморка, куда меня запихнули, до боли напоминала тюремную камеру. Темные стены, основательно поеденные плесенью, низкий потолок и едкая вонь, смешанная с запахом горячего металла, предназначались лишь для одного – подавлять. С удобствами тоже не особо повезло. Выдвижная койка с драным матрацем выглядела ничуть не мягче настила, а ржавый нужник в углу просто вселял ужас. Четвертую стену заменяла решетка и магнитный замок, что уже немало говорило о гостеприимстве здешних хозяев. Приблизившись к толстым прутьям, за которыми виднелся сумрачный коридорчик с рядом однотипных камер, я на всякий случай позвал:
– Эйтн?
– Очухался? – Сам вопрос не удивил. Взметнуть брови заставила широкая физиономия динетина, выплывшая из полутьмы коридора перед самым моим носом.
Я отпрянул. Рожа, видневшаяся через просветы в решетке, гнусно захихикала.
– Перепугался? Ну, ты извиняй. Я не со зла.
Если за всю жизнь мне и доводилось пересекаться с представителями этой расы, то в памяти они не закрепились, только разрозненные сведения из инфосети. Выходцы с планеты Динтура были настоящими великанами, один только кулак которых достигал размеров черепа взрослого человека. Тот, что предстал передо мной, из-за отсутствия заметных бугров вокруг рта и на макушке, выглядел молодо. Может быть, даже подросток. Из-за роста, явно превышавшего два стандартных метра, чтобы смотреть мне в глаза, ему приходилось сгибаться практически вдвое. Угрожающий детина, при этом совершенно не внушавший ужаса. Скорее недоумение. И новую волну вопросов.
– Ты кто? – Встретившись взглядом с парой маленьких черных глазок, едва заметных под складками толстой и красной, будто солнце Паракса, кожи, я инстинктивно потянулся за Тенями. Те отозвались легким покалыванием в кончиках пальцев.
Динетин притворно изумился:
– Вот это да! Любопытный попался! – И тут же посерьезнел, пнув решетку похожей на дюзу истребителя ножищей: – А ну заткнул пасть! Твое дело – тишина. Если шкурой дорожишь. Бубнить будешь, когда разрешат.
Само собой, угрозу я пропустил мимо ушей. Тени, что заполняли пространство между мной и тюремщиком, дрожали от напряжения. Свиваясь крошечными, но невидимыми для постороннего глаза вихрями, они демонстрировали готовность ринуться в чужое сознание и вывернуть его наизнанку, только прикажи…
– Где остальные? – спросил я, успокоив сознание.
В ответ на вопрос между прутьев решетки показалось дуло бластера. Целясь мне в сердце, здоровяк ухмыльнулся:
– Я сказал тебе заткнуться. И отойти. Живо!
– Зачем?
Улыбка с лица динетина сползла. Он моргнул, будто не до конца верил, что мой рот все еще не закрыт.
– Ты, что тупой? А ну отошел и усадил свою жопу на кровать! Быром!
Интереса ради я послушно отодвинулся к койке. Пусть временами кровожадность и была полезна, но недавние странствия научили меня, что ложной покладистостью добиться можно намного больше. Особенно в тех случаях, когда на руках не все карты. Судя по тому, как нагло держал себя здоровяк, о том, кто я такой, он или вообще не имел понятия или обладал крайне смутным представлением. Во всяком случае, раскрываться раньше времени не хотелось.
Решетка, разделявшая нас со здоровяком, втянулась в откос и на пол, разбрызгивая содержимое во все стороны, грохнулась металлическая плошка. Скособоченная настолько, что несколько секунд продолжала танцевать по настилу, она выглядела так, будто до того, как оказаться на кухне, служила вместо наковальни в какой-нибудь кузне.
– Кушать подано.
Перегородка вернулась на место так быстро, что я и моргнуть не успел. Покосившись на размазанное по дну тарелки бледно-лиловое зернистое месиво, я саркастично протянул: