Каллахан Джентри умеет обманывать себя.
Если бы я захотел нарисовать его сейчас, я бы использовал все оттенки голубого, которые смог бы найти.
Он спокойно кладет ладони на стол между нами. Смотрит на свои руки, чтобы не смотреть на меня. Медленно втягивает в себя воздух, и еще медленнее выдыхает.
- Я внесу за тебя залог, как только смогу.
Хотелось бы мне казаться безразличным. Но это не так.
У меня нет желания оставаться здесь, но я не в силах что-либо изменить.
- Мне все равно больше негде быть, - заявляю я.
То есть, разве это не правда?
Я уже опоздал, даже если бы появился прямо сейчас. К тому же мне будет очень трудно объяснить Оберн, где я был. Или почему.
В любом случае, прошлой ночью меня попросили держаться подальше от нее.
Ну и кто, теперь, нуждается в залоге?
Не я.
- Мне все равно больше негде быть, - повторяю я.
Глаза отца встречаются с моими, и я впервые замечаю в них слезы.
Со его слезами приходит надежда.
Надежда на то, что он достиг переломного момента.
Надежда на то, что это была последняя капля.
Надежда на то, что я наконец услышу: «Чем я могу помочь тебе, Оуэн? Как я могу изменить все к лучшему?»
Но ничего не случается, моя надежда исчезает, как и слезы из его глаз.
Он разворачивается и идет к двери.
- Мы еще поговорим вечером. Дома, - роняет он, прежде чем уйти.
Что с тобой случилось, - спрашивает Харрисон. - Выглядишь дерьмово.
Я сажусь за барную стойку. Я не спал больше суток. Как только за меня был внесен залог, я отправился в студию. Я не горю желанием идти домой, чтобы обсудить мою ситуацию, потому что мне нужно немного времени, чтобы встретиться с отцом лицом к лицу.
Уже полночь, и Оберн, должно быть, спит. Или она слишком раздражена, чтобы спать, потому что я так и не появился сегодня, хотя обещал.
Но это только к лучшему.
Я должен наладить свою жизнь прежде, чем Оберн станет ее частью.
- Меня арестовали прошлой ночью.
Харрисон немедленно перестает наливать пиво в стакан, который он собирался передать мне.
- Прости... Ты сказал - арестовали?
Я киваю и обхожу барную стойку, чтобы взять у него наполовину заполненный стакан с пивом.
- Я надеюсь, ты не серьезно попал? - осведомляется он, наблюдая, как я делаю большой глоток.
Ставлю стакан на стойку и вытираю рот.
- Задержан за хранение.
Реакция Харрисона представляет собой смесь злости и напряжения.
- Погоди секунду, - ужасается он, понижая голос до шепота. - Ты же не сказал им, что я...
Я знал, что он задаст этот вопрос, поэтому прерываю его, прежде чем он договаривает.
- Конечно нет, - возмущаюсь я, - ни слова о том, где я беру таблетки. Только, боюсь, на суде мне это никак не поможет. Видимо, они наказывают тебя за нежелание выдавать своих, - смеюсь, качая головой. - Это пиздец, да? Мы учим детей, что ябедничать нехорошо, но склоняем к этому взрослых.
Харрисон не отвечает. Я знаю все, что он хочет сказать, но предпочитает молчать.
- Харрисон, все в порядке, - говорю я, спустя некоторое время. - Все будет в порядке. Это мой первый арест, не думаю, что мне много дадут...
Он качает головой.
- Это не нормально, Оуэн. Я говорил тебе прекратить это дерьмо целый год! Я знал, что в конце концов тебя арестуют. Я ненавижу быть тем, кто говорит «я же говорил», но, черт возьми, я говорил тебе миллион раз.
Вздыхаю. Я слишком устал, чтобы слушать его наставления. Встаю, оставив на столе чек на десять долларов, и ухожу.
Он прав, думаю я.
Он меня предупреждал. И не только он, я и сам твердил себе об этом намного дольше, чем Харрисон.
Глава 7
Оберн
- Вам налить еще?
Я улыбаюсь официантке и отвечаю: «Конечно», хотя знаю, что мне не нужна добавка. Мне нужно просто уйти, но небольшая частичка меня все еще надеется, что Лидия появится. Конечно же, она не забыла.
Я спорю сама с собой так оно или нет, печатая ей сообщение снова. Она опаздывает больше, чем на час, а я сижу здесь и трогательно жду, надеясь, что мне не придется уйти просто так.
Не то чтобы она первый человек, который меня бортанул. Это награда вручается Оуэну Мейсону Джентри.
Я должна была знать. Я должна была быть готовой к этому. Вся эта ночь с ним была слишком хороша, чтобы быть правдой, и тот факт, что я не слышала о нем целых три недели, только доказывает, что отказаться от парней - мое самое мудрое решение.
Хотя до сих пор остался осадок.
Чертовски больно, потому что, когда он вышел за мою дверь в четверг вечером, во мне поселилась надежда. Не только из-за встречи с ним. Я стала думать, что Техас не так уж плох.