Поэтому воскресные ужины и любой другой день недели, на который мне удается ее уговорить позволить мне приехать - это все, что у меня есть с моим сыном.
Конечно, я растягиваю воскресенья так надолго, как могу. Иногда я появлюсь в обед и не ухожу, пока он не начинает отключаться. Знаю, это ее раздражает, но я правда не хочу вредничать.
Он мой сын, и я не обязана спрашивать разрешения, чтобы навестить его.
Сегодня был исключительно долгий день с ним, и я наслаждалась каждой секундой. Как только я проснулась этим утром, я приняла душ и вызвала такси. Я оказалась здесь после завтрака, и с тех пор ЭйДжей не покидал моих рук. После того, как мы закончили ужинать, я отвела его к дивану, и он заснул у меня на коленях на середине мультфильма. Обычно я мою посуду и убираю после обеда, но в этот раз даже не предлагаю.
Сегодня вечером я просто хочу держаться за своего мальчишку, пока он спит.
Я не знаю, пытается ли Трей доказать мне, что он может быть домашним, или хочет, чтобы я увидела его в несколько ином свете, но он действительно взял и вымыл всю кухню. Звук такой, будто он загружает и запускает посудомоечную машину.
Я смотрю наверх, когда он появляется в дверях между кухней и гостиной. Он прислоняется к дверному косяку и улыбается при виде нас, обнимающихся на диване.
Он тихо наблюдает за нами, до тех пор, пока Лидия не заходит в комнату и не разбивает этот мирный момент.
- Надеюсь, он недолго спал, - корит меня она, не спуская глаз с ЭйДжея в моих руках. - Когда ты разрешаешь ему засыпать так рано, он просыпается посреди ночи.
- Он заснул несколько минут назад, - успокаиваю ее. - Он будет в порядке.
Она садится на один из стульев рядом с диваном и смотрит на Трея, который все еще стоит в дверях.
- Ты сегодня работаешь? - спрашивает она.
Трей кивает и поправляет себя.
- Да. На самом деле мне нужно идти, - говорит он.
Он смотрит на меня:
- Тебя подвезти?
Я перевожу взгляд на ЭйДжея в моих руках, еще не готовая его оставить, но неуверенная, стоит ли мне начать то, что я собралась сделать, когда ЭйДжей все еще спит у меня на коленях.
Я набралась смелости и решила поговорить с Лидией о нашей договоренности, и сегодня, кажется, именно то время.
- На самом деле я надеялась поговорить с мамой кое о чем, прежде чем уйти, - заявляю я Трею.
Я чувствую, как Лидия смотрит на меня, но не могу ответить взаимностью на ее взгляд.
Думаете, что прожив с ней так долго, я не должна ее так бояться?
Однако, трудно не бояться того, у кого вся сосредоточена вся власть над тем единственным, что вы хотите в этой жизни.
- Что бы это не было, это может подождать, Оберн, - отрезает Лидия. - Я устала и Трей должен приступить к работе.
Я пропускаю свою руку через волосы ЭйДжея. У него волосы отца. Мягкие и тонкие, как шелк.
- Лидия, - начинаю я тихо.
Смотрю на нее, и мой желудок скручивает, а мое сердце стучит где-то в горле. Она затыкает мне рот каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с ней об этом, но я должна с этим покончить.
- Я хочу поговорить с тобой об опекунстве. И я буду очень признательна, если бы мы могли поговорить об этом сегодня вечером, потому что меня убивает не видеть его столько, сколько я привыкла.
Когда я жила с ними в Портленде, то видела его каждый день. Опека не была тогда вопросом, потому что я каждый день приходила домой из школы, в один дом с моим сыном. Хотя Лидия и принимала окончательные решения по поводу всего, в чем участвовал ЭйДжей, я все еще была его матерью.
Но поскольку она забрала его и переехала в Даллас несколько месяцев назад, я чувствовала себя наихудшей матерью в мире. У меня нет возможности видеть его. Каждый раз разговаривая с ним по телефону, я реву, когда вешаю трубку.
Я не могу ничего сделать, но чувствую, что расстояние, которое она образовала между нами, преднамеренное.
- Оберн, ты можешь видеть его в любое время, когда захочешь.
Я отрицательно качаю головой.
- Но только это, - замечаю я. - Я не готова к такому.
Мой голос слаб, и я ненавижу, что говорю сейчас, как ребенок.
- Тебе не нравится, когда я бываю на школьных вечерах и ты даже не позволяешь ему провести ночь со мной.
Лидия закатывает глаза.
- Не зря, - обвиняет меня она. - Как я могу доверять людям, с которыми ты проводишь время в своем доме? В этот раз в твоей спальне - подсудимый.