Но определенно, я видел его. И это заставляет меня задаться вопросом, что он делал здесь так поздно ночью? Не то чтобы у меня есть право знать, но мне определенно было любопытно.
На прошлой неделе он приходил навестить меня в тюрьме. Мне сказали, что у меня посетитель, и я думал, что это будет мой отец. Совсем маленькая частица меня надеялась, что это Оберн. Я не ждал, что она навестит меня, пока был в тюрьме, но все-таки надеялся, что это может произойти, и это помогало оставаться мне более позитивным, чем если бы я думал иначе.
Когда я вошел в комнату для посещений и увидел Трея, стоящего там, сначала решил, что он здесь не для того, чтобы увидеть меня. Но как только его взгляд метнулся ко мне, все стало понятно. Я подошел к моему стулу и сел, он сделал то же самое.
Он уставился на меня, не говоря ни слова в течение нескольких минут. Я тоже смотрел на него. Не знаю, хотел ли он запугать меня своим присутствием, но он молчал. Просто сидел на своем стуле десять минут, уставившись на меня.
Я же не колебался. Хотел засмеяться несколько раз, еле сдержался. Когда он, наконец-то, встал, я остался сидеть. Он обошел стол и направился было к выходу позади меня, но вдруг остановился и посмотрел на меня сверху вниз.
- Держись подальше от моей девушки, Оуэн.
Вот тогда я отвел взгляд. Не потому, что он бесил меня или заставил нервничать, а потому что его слова были, как невыносимый удар в живот. Тот факт, что он упомянул об Оберн, как его девушке, это последнее, что я хотел услышать, и это не имеет ничего общего с моей ревностью и моими инстинктами относительно Трея.
Должен признать, что возненавидел то, как я угробил свою жизнь до такой степени, что это негативно скажется на нас, если будем вместе.
Ненавижу его еще больше за то, что от моих действий он получает Оберн.
Потому что она заслуживает лучшего. Намного лучшего.
Она заслуживает меня.
Если бы она только знала это.
Она уставилась на меня, как будто хочет броситься мне в руки. Как будто хочет меня поцеловать. И поверьте, если она сделает что-либо из этого сейчас, я был бы более чем рад.
Она стоит, прижав руки к бокам, будто не знает куда их деть. Наконец, поднимает свою правую руку, подносит ее к другой, сжимает бицепс и опускает взгляд на свои ноги.
- Ты в порядке? - ее голос звучит неуверенно.
Не пойму, это вопрос или просто утверждение. Все равно киваю.
Она вздыхает с облегчением, и это что-то, чего я не ожидал.
Я лишь надеялся, но надеяться и увидеть - это две разные вещи.
Не знаю, что именно в эту секунду произошло, но мы оба одновременно делаем быстрый шаг вперед. Никто из нас не останавливается, пока ее руки не обвиваются вокруг моей шеи, а мои руки не смыкаются вокруг ее талии. Мы оба отчаянно обнимаем друг друга.
Я наклоняю лицо к ее шее и вдыхаю ее запах. Если бы ее запах имел цвет, то он был бы розовым. Сладким и невинным, с оттенком роз.
После долгого, но все еще слишком короткого объятия, она делает шаг назад, хватает мою руку и тянет меня к себе в спальню.
Я иду за ней.
Она открывает дверь, мой взгляд падает на синюю палатку, по-прежнему установленную рядом с ее кроватью. То, что палатка все еще здесь заставляет меня улыбнуться.
Оберн закрывает дверь в спальню позади нас, берет подушки с кровати, ласково мне улыбаясь, швыряет их в палатку и заползает внутрь.
Она уже лежит в палатке, я тоже забираюсь внутрь и ложусь рядом с ней. Мы лицом друг к другу, и несколько мгновений, все, что мы делаем - это пялимся.
В конце концов, я поднимаю руку и убираю прядь волос с ее лба. Заметив, как она слегка отстраняется, я роняю руку.
Похоже, она не хочет начинать разговор, потому что знает, первое, что необходимо обсудить - это ее отношения с Треем. Я не хочу ставить ее в неловкое положение, но мне тоже нужно знать правду. Я прочищаю горло и выдавливаю из себя вопрос, который не хочу задавать.
- Ты теперь с ним?
Это первые слова, которые я сказал ей с тех пор, как мы попрощались месяц назад. Я ненавижу, что выбрал именно эти слова быть.
Я должен был сказать: “я скучал по тебе” или “ты выглядишь прекрасно”.
Я должен был сказать слова, которые она хотела бы услышать, но вместо этого, я выбрал слова, которые ей неприятно слышать. Я знаю, что ей непросто их слышать, потому что ее глаза опустились вниз, и она больше не смотрит на меня.