Он имеет право быть уверенным.
А я… не настолько.
Он отклоняет голову назад достаточно для того, чтобы смыть мыло с волос и одновременно не лишиться возможности смотреть на меня. Его глаза блуждают по мне, в то время, как он полощет волосы с довольной улыбкой.
- Знаешь, что я люблю? - спрашивает он.
Я держу руки перед собой, прикрываясь, и пожимаю плечами
- Я люблю, когда ты моешь мои волосы, - отвечает на свой вопрос он. - Не знаю почему. Просто мне хорошо, когда это делаешь ты.
Я улыбаюсь.
- Ты хочешь, чтобы я вымыла тебе волосы?
Он качает головой и отворачивается, чтобы ополоснуть лицо.
- Я уже вымыл их, - сообщает он, как ни в чем не бывало.
Ничего не могу с собой поделать, но я разглядываю ее сзади.
Безупречный.
Я напрягаюсь еще больше, зная, насколько не безупречна я. Я чувствую себя такой из-за низкой самооценки, а не потому, что притворяюсь застенчивой ради комплиментов.
Я - девушка, родившая ребенка, а тело после родов выглядит совсем иначе. Мой живот покрыт тонкими белыми линиями, а над тем, что должно быть самым привлекательным местом для мужчин, прямо посередине, находится шрам от кесарева сечения
Я даже не буду рассказывать о том, что беременность делает с грудью. Закрываю глаза, просто думая об этом.
- Это похоже на то, как кто-то делает тебе бутерброд, - уточняет Оуэн.
Мои глаза мгновенно открываются. Он видит замешательство на моем лице и смеется.
- Когда ты моешь волосы, - поясняет он. - Так же и с бутербродами. Я мог бы использовать те же самые ингредиенты и сделать точно такой же бутерброд, как кто-то другой, но по какой-то причине на вкус намного лучше тот, который сделан не мной. Так же с мытьем волос. Лучше, когда это делаешь ты. И выглядят они потом лучше.
Я, вот тут, практически трясусь от нервов, а он обыденно обсуждает бутерброды и шампуни?
Он делает шаг вперед, кладет мне руки на локти, притягивая к себе, пока я не оказываюсь под водой.
- Я хочу вымыть твои, - заявляет он, хватая маленькую бутылку шампуня, которая уже наполовину пустая.
Он наклоняет назад мою голову и запускает в волосы руки, пока они напитываются водой. Я не похожа на него. Не могу стоять с открытыми глазами, пока его руки находятся в моих волосах, так что позволяю им закрыться. Он вспенивает мои волосы, и я не знаю от чего мне приятнее - от его пальцев, массирующих кожу головы, или от того, что часть его упирается мне в живот.
- Успокойся, - уговаривает он, начиная промывать волосы.
Я не могу расслабиться. Я не знаю, как это делается.
Как будто понимая это, он придвигается ближе. И действительно, чем он ближе ко мне, тем непринужденнее я себя чувствую. Вот когда он стоит в метре от меня и разглядывает, вот тогда я начинаю нервничать.
Он начинает втирать в мои волосы кондиционер.
Он абсолютно прав.
Мне и раньше мыли волосы другие люди в процессе обучения в школе стилистов. Это приятно, похоже на массаж. Но сейчас - это больше, чем массаж.
Его руки гораздо больше, чем просто руки.
Его губы мягко прижимаются к моим, и он целует меня. Его руки двигаются от волос вниз к рукам, убирая их с моего тела и оборачивая вокруг его талии, пока мы вместе не оказываемся под струями воды. Я, наконец, открываю глаза и смотрю прямо на него, а он в это время начинает смывать кондиционер с моих волос.
- Прекрасные ощущения, да? - интересуется он со слегка злорадной усмешкой.
Я улыбаюсь.
- Не хочу больше мыть себе волосы сама.
Он целует меня в лоб.
- Подожди, ты еще мои бутерброды не пробовала.
Я смеюсь, и нежность, которой искрятся его глаза при звуке моего смеха, вызывает во мне абсолютное понимание - это то, чего я хочу.
Самоотверженность. Это должно быть основой всех отношений. Если человек действительно заботится о вас, он будет получать больше удовольствия от того, что вы чувствуете благодаря ему, а не от того, как он чувствует себя, благодаря вам.
- Я хочу, чтобы ты кое-что узнала, - произносит он, покрывая поцелуями мою шею. - И я говорю это не ради того, чтобы тебе полегчало.
Одна из его рук скользит вверх по моей талии, пока не достигает груди и не задерживается там.
- Я говорю это, потому что хочу, чтобы ты поверила в это.
Он отстраняется от моей шеи и смотрит прямо на меня.
- Ты очень, очень красивая, Оберн. Везде. Каждая твоя часть. Снаружи, внутри, когда ты подо мной, на мне или нарисована на холсте.
Его глаза впиваются в мои, и я закрываю их, потому что в том, как он смотрит, слишком много искренности.