Кит не знал, что на это сказать.
Вертолет губернатора приземлился ровно в девять. Поскольку прессу предупредили заранее, журналисты уже наверняка собрались, и во время полета губернатор, Барри и Уэйн обсуждали, как лучше поступить. В результате они пришли к выводу, что эффектнее всего будет смотреться приземление на футбольном поле. Об этом тут же сообщили ожидавшим журналистам, и те помчались к зданию старшей школы Слоуна. Газетный киоск почти весь выгорел, и на его обугленных развалинах еще кое-где курился дым. Пожарные до сих пор разбирали завалы. Когда Гилл Ньютон вышел из вертолета, его встретили полицейские, бойцы Национальной гвардии и несколько тщательно отобранных пожарных, выглядевших особенно усталыми. Он с участием пожал всем руки, будто морским пехотинцам, вернувшимся с поля боя. Барри и Уэйн быстро осмотрели окрестности и нашли место для пресс-конференции — на заднем фоне виднелись следы погрома и сгоревший киоск. Губернатор, одетый в джинсы, ковбойские сапоги и ветровку, казался обычным местным жителем.
С выражением тревоги, но в то же время преисполненный решимости, Ньютон повернулся к журналистам и камерам. Осудив насилие и беспорядки, он пообещал защитить граждан Слоуна. Он сообщил, что направляет сюда дополнительные силы Национальной гвардии, и выразил готовность направить в город все войска, которыми располагает штат Техас, если в этом возникнет необходимость. Мэр говорил о справедливости, как ее понимают в Техасе. С прицелом на выборы, он призвал чернокожих лидеров навести порядок, утихомирив хулиганов, но ни словом не обмолвился о белых нарушителях порядка. После произнесения пышной тирады губернатор тут же ретировался, отказавшись отвечать на вопросы. Ни он сам, ни Барри с Уэйном не испытывали ни малейшего желания комментировать выступление Бойетта.
В течение часа Гилл Ньютон разъезжал на патрульной машине по Слоуну, останавливаясь выпить кофе с солдатами и полицейскими и поболтать с местными жителями. Он приехал на пожарище Первой баптистской церкви и с выражением боли на лице осмотрел руины. Все это время за ним неотлучно следовали камеры, каждое движение фиксировалось — не только ради обозначения важности момента, но и ради успеха будущих избирательных кампаний.
После пяти часов движения караван остановился у небольшого магазина к северу от Неоско, штат Миссури, что в двадцати милях от Джоплина. Когда все немного размялись и выпили кофе, машины свернули на север, только теперь колонну возглавлял Кит на своей «субару», а остальные ехали за ним.
Бойетт явно нервничал, беспрестанно барабанил пальцами по ручке палки, а тик усилился.
— Скоро налево будет ответвление от дороги, — сказал он.
Они двигались по 59-му шоссе — оживленной двухрядной автостраде в округе Ньютон. У холма за бензоколонкой они свернули налево.
— Похоже, едем правильно, — несколько раз повторил Бойетт, все больше нервничая.
Теперь они находились на извилистой сельской дороге, пролегавшей между пологих холмов, и то и дело проезжали мосты, перекинутые через множество ручьев. Встречавшиеся жилища представляли собой в основном трейлеры, и лишь изредка попадались красные кирпичные дома, построенные в пятидесятых годах прошлого века.
— Похоже, едем правильно, — снова повторил Бойетт.
— Ты жил в этих краях, Тревис?
— Да, как раз здесь, — кивнул он и начал тереть виски. Кит молча взмолился, чтобы хоть сейчас обошлось без приступа.
Они остановились на перекрестке в небольшом поселке.
— Теперь поезжайте прямо, — сказал Бойетт, и они миновали маленький торговый центр с бакалейной лавкой, парикмахерской и пунктом проката видеокассет. Парковка была покрыта гравием. — Похоже, едем правильно.
Хотя пастору хотелось о многом его спросить, но делать этого он не стал. Была ли еще жива Николь, когда Тревис ее сюда привез? Или он уже успел лишить ее жизни? О чем тот думал, когда ехал сюда с несчастной избитой девушкой?
Они повернули налево и, оказавшись на узкой мощеной дороге, вскоре проехали мимо какого-то строения.
— Раньше здесь был магазин старика Дюиза, — пояснил Тревис. — Наверняка он уже умер. Когда я был маленьким, ему уже было девяносто.
Они остановились у знака «Стоп» перед магазином.
— Однажды я ограбил этот магазин, — признался Тревис. — Мне было лет, наверное, десять. Забрался в окно. Я ненавидел этого старикашку. Едем прямо!
Пастор промолчал.
— В прошлый раз, когда я был здесь, дорогу посыпали гравием, — заметил Бойетт, будто вспоминая что-то приятное из детства.
— Давно? — поинтересовался Кит.
— Не знаю, пастор. Я тогда приезжал проведать Николь.
Кит мысленно обругал больного мерзавца. Дорога постоянно петляла, и повороты становились такими крутыми, что Киту даже казалось, будто они возвращались назад. Оба фургона и пикап ехали следом.
— Ищем теперь маленькую речушку с деревянным мостом, — сказал Бойетт. — Похоже, едем правильно. — Ярдов через сто после моста он заметил: — А теперь сбавьте скорость.
— У нас и так всего пятнадцать миль в час, Тревис.
Тот пристально вглядывался в густые заросли слева, вдоль дороги.
— Тут где-то проселочная дорога. Теперь еще медленнее.
Машины шли, почти касаясь бамперами. В первом фургоне Робби напряженно приговаривал:
— Ну же, Тревис, больной ублюдок! Только не подведи!
Пастор повернул налево, где между склонившимися друг к другу дубами и вязами действительно оказалась едва заметная дорога. Кроны деревьев переплелись, образуя темный и узкий тоннель.
— Мы уже рядом! — с облегчением выдохнул Бойетт. — Эта дорога идет сначала вдоль ручья, а справа есть участок для кемпинга. Во всяком случае, раньше он там был.
Кит бросил взгляд на одометр: они проехали чуть больше мили почти в полной темноте, только изредка замечая блестевшую воду. Здесь не было машин, да и признаков жилья тоже не отмечалось. Участок для кемпинга оказался лужайкой — тут могли разместиться несколько машин и палаток, но, судя по всему, сюда давно никто не заглядывал. Только трава по колено и пара сломанных деревянных столиков.
— Сюда мы забирались отдыхать, когда я был маленьким, — сказал Бойетт.
Пастору стало почти жалко его. Бойетт пытался вспомнить хоть что-то хорошее из своего ужасного детства.
— Думаю, здесь надо остановиться, — предложил Бойетт. — Я все объясню.
Четыре машины остановились, и все собрались около «субару». Бойетт, пользуясь палкой как указкой, указал на холм:
— Тут вверх идет старая разбитая дорога. Отсюда ее не видно, но она точно есть, вернее, была. Проехать по ней может только грузовой пикап. Остальные машины придется оставить здесь.
— Далеко еще? — поинтересовался Робби.
— Я не замечал по одометру. Думаю, с четверть мили.
— И что мы там найдем, Бойетт? — не унимался Робби.
Тот оперся на палку и стал разглядывать траву у ног.
— Там находится могила, мистер Флэк. Там вы найдете Николь.
— Расскажи нам о могиле, — попросил Робби.
— Николь похоронена в металлическом ящике, который я прихватил со стройки, где работал. Ящик зарыт в землю, и над его крышкой фута два земли. Прошло уже девять лет, поэтому все наверняка заросло травой и кустарником. Найти это место будет непросто, но мне кажется, примерно определить его я смогу.
Они обсудили план действий и решили оставить Карлоса, Марту Хендлер, Дея, Бака и одного вооруженного охранника на стоянке. Остальные заберутся в пикап Фреда и поедут дальше, прихватив с собой видеокамеру.
— И последнее, — предупредил Бойетт. — Этот участок раньше называли Руповой горой, потому что он принадлежал семье Руп, а они отличались крутым нравом. Не любили, когда по их собственности разгуливали охотники или туристы, и всегда всех прогоняли. Я выбрал это место еще и потому, что сюда вряд ли кто решится забрести. — Бойетт поморщился и потер виски. — Этих Рупов было много, и думаю, земля по-прежнему принадлежит им. Если мы на кого-то из них наткнемся, надо быть готовым ко всему.
— А где они живут? — поинтересовался Робби, явно встревожившись.