Пастух недоуменно воззрился на студента. Лёня тоже несколько смутился, облизал губы и медленно, помогая жестами, произнес.
- Ты говорил... шаман... курандеро... Женя... больной... лечить... Абориген наконец начал подавать признаки реакции, но не той, кою ожидал его гость. Призывая к вниманию, он вытянул перед собой руку, сдвинул лохматые брови и, выразительно тряся головой на каждом слове, почтенно произнес.
- «Шаман» говорил, «курандеро» не говорил. Лечит «курондеро». Дон Хуан – шаман, но не «курандеро».
- А кто же он?!
- Дон Хуан – «ичури».
- И что он делает, этот ичури?
Вопрос повис в воздухе. Пастух казалось не ожидал его. Он выпрямил спину, недоуменно крякнул, обнажил крупные желтые зубы в подобии оскала.
- Ичури это очень почитаемый человек. – Неожиданно осевшим голосом произнес он. – Ичури приходит к каждому... – Тут он вытянул шею и глянул на Лёню черными как бездна глазами. – Приходит, чтобы покаяние принять... перед смертью.
Конец