-Позвольте представить мою приемную дочь, леди Лилиану Вернон.
В этом году лилиани исполнилось восемнадцать, и отчим твердо решили сделать так, чтобы высший свет помог ему отпраздновать столь знаменательное событие.
Он уже приобрел большой и весьма импозантный особняк на Беркли-сквер, а теперь планировал устроить для Лилианы роскошный бал по случаю её первого выхода света. И вознамерился сделать так, чтобы это торжество затмило собой все прочие балы сезона.
Но в конце апреля с его супругой, которая занималась необходимыми приготовлениями к тому, чтобы предоставить дочь при дворе, случился апоплексический удар.
Доктора не могли и внятно объяснить, что стало тому причиной. После удара миледи впала в бессознательное состояние, из которого её не не смогли вывести самые опытные и дорогостоящие представители медицинского сословия.
Разумеется, подобное несчастье не могло не расстроить планов относительно дебюта Лилианы, поскольку было решительно невозможно устраивать бал в доме, где её мать лежала в коме. Джозефу Тони пришлось искать среди подруг супруги хозяйку бала, которая могла бы взять Лилиану под своё покровительство и вывести её в свет. Он требовал, чтобы девушка на протяжении всего сезона продолжало бывать на людях, поскольку это пошло ему на пользу не только в социальном плане, но и в деловых отношениях.
В обществе по-прежнему считалось вульгарным и неприличным для джентльмена заниматься торговлей, и Джозеф стремился любой ценой добиться того, чтобы его принимали как равного. Он полагал себя достаточно богатым, чтобы купить положение в высшем свете, коего жаждал всей душой. Помимо денег, самой ценной статьей его актива была падчерица.
Сам он был весьма презентабелен-высокий, темноволосый и привлекательный. Одеваясь у лучших портных Лондона, он ничем не выделялся среди против членов клубов "Уайтс"и "Будль", Так что никому и в голову не приходило поинтересоваться, что он там делает.
А вот со приглашениями всё складывалось далеко не так удачно. Многие светские дамы питали искреннюю привязанность к графине Уолкотт, болезнь которой приводила их в отчаяние, и охотно приглашали Лилиану на ленч, ужин или бал, когда давали таковые, обходя при этом её приемного отца вниманием.
Он ужасно злился, но держал свои чувства при себе и старался попасть на приёмы, где среди гостей присутствовали дамы, что закрыли перед ним двери своих домов.
Лилиана знала о президентах, которые отчим передавал матерям её подруг, как понимала и то, что они не могли позволить себе явить столь неслыханное гостеприимство, не располагая сторонней финансовой поддержкой, если уж говорить откровенно.
К концу мая Джозеф Тосни уже пребывал на балах, куда его еще в начале года ни за что бы не пригласили,- того, что ему требовалось, он умел добиваться.
Мужчины хлопали его по спине, говорили, что он "славный малый", и не стеснялись попросить в долг тысчонку - другую фунтов, против чего Джозеф ничуть не возражал.
При этом он был не настолько глуп, чтобы из-за амбиций пренебрегать деловыми предприятиями, и сейчас готовился заключить соглашение, которое должно было сделать его владельцем всего рыболовного флота, о чём он мечтал уже давно.
Ну приобретение оказалось столь дорогостоящим, что Джозефу пришлось заручиться помощью кое-кого из друзей, которые, подобно ему, были заинтересованы в том, чтобы приумножить свои капиталы и увеличить количество судов, коими владили.
На протяжении многих лет Джозеф Тосни оставался самым влиятельным предпринимателем в торговом судоходстве, и Тосни понимал, что если они станут партнерами, то обретут контроль над морями и океанами, покрывавшими две трети земного шара.Генрих Форс старел, а сына у него не было, и, когда они вели переговоры, даже намекнул, что его наследником станет именно Джозеф...
Джозеф Тосни вошел в холл особняка на Беркли-сквер и широким шагом направился к себе в кабинет, как вдруг до него донесся отчаянный Крик Лилианы.
Он терялся в догадках ровно до той минуты, пока не распахнул дверь и не увидел, что она оказывает яростное сопротивление Генриху Форсу. Джозеф в оцепенении застыл на пороге, а Лилиана отвесила его компаньону звонкую пощечину. Старик отшатнулся. Девушка вырвалась из его объятий и проскользнула к двери. Джозеф услышал всё убыстряющийся стук каблуков-это она пересекла холл и устремилась вверх по лестнице- и поспешил рассыпаться в извинениях, потом торопливо предложил гостю бокал шампанского.
А Лилиана вбежала в спальню, с грохотом захлопнула за собой дверь и, присев к туалетному столику, уставилась на свои растрепанные волосы.