– Так значит, через три месяца ты уже будешь в Нью-Йорке, – медленно произнесла она.
– Нью-Йорк на Рождество прекрасен. В Центре Рокфеллера есть ледовое кольцо и устраивают огромную елку. А еще там есть «Rockettes» в Радио-сити-мьюзик-холле и снег…
– Звучит заманчиво.
– Знаю. Я пытаюсь тебя соблазнить.
«Соблазнить? Скорее помучить», – подумала Джорджия. Это было нечестно: теперь, когда она нашла его, когда они были счастливы, он должен уехать. Нью-Йорк – это не Манчестер или Лидс, он в совершенно другой стране. Туда нужно плыть четыре дня на корабле.
– Джорджия, я хочу, чтобы ты поехала со мной.
Ее сердце забилось так, что ей показалось, будто она слышит громкий звук в неподвижном ночном воздухе.
– В Нью-Йорк? – ахнула девушка.
Эдвард кивнул.
– Я не могу. Это было бы… неприлично, – сказала Джорджия, пытаясь найти подходящее слово.
– Я хочу, чтобы ты поехала со мной как моя жена.
– Жена? – переспросила она, не в силах вдохнуть.
– Выходи за меня, – просто сказал Эдвард.
Джорджия почувствовала, как ее сердце вначале остановилось, а затем забилось часто-часто.
– Ч-что? Это правда?
Эдвард улыбнулся.
– Думаю, правильный ответ «да». Возможно, я не все сделал так, как надо, но, боюсь, если я попытаюсь опуститься здесь на одно колено, мы с тобой оба полетим кубарем с крыши.
– Не волнуйся, мы удержим друг друга, – прошептала Джорджия, когда он взял в руки ее ладонь и сжал ее.
– Давай убираться отсюда, – сказал Эдвард, и они осторожно перебрались со ската крыши обратно в маленькую спальню.
Там они около минуты неподвижно простояли в темноте. Эдвард убрал с лица Джорджии выбившуюся прядь волос, затем обхватил ее лицо ладонями и поцеловал его так, словно Джорджия была самым нежным и сладким фруктом на свете.
– Кажется, я еще не получил официального ответа на свое предложение, – произнес он, слегка отстраняясь.
– Тогда перестань меня целовать, чтобы я успела ответить «да».
– Да? – переспросил Эдвард, и его уверенность в себе словно исчезла на миг.
– Да, глупый, да. Я согласна стать твоей женой, – ответила Джорджия, целуя его губы, его щеки, его глаза. – И мне не важно, что придется все бросить и уехать в Нью-Йорк. Я знаю только, что хочу быть с тобой. И хочу провести с тобой всю свою жизнь.
– Значит, все хорошо, – улыбнулся Эдвард и сунул руку в нагрудный карман, чтобы достать оттуда кольцо.
С большим и чистым камнем, окруженным россыпью мелких бриллиантов, оно было идеальным, но Джорджия могла думать лишь об одном: «Кольцо! Он принес кольцо!» А это означало, что Эдвард все спланировал заранее. Он действительно, действительно говорил серьезно.
Эдвард надел кольцо ей на палец и с легким разочарованием вздохнул.
– Оно немного велико.
– Не важно, – ответила Джорджия, снова целуя его, уже крепче, и желание, стремление быть с ним накрыли ее волной.
Эдвард целовал ее шею, затем приспустил ее платье с одного плеча, чтобы ласкать губами ее нежную кожу. Джорджия запрокинула голову и застонала. Другая рука Эдварда обвила ее талию, привлекая ближе к себе, и Джорджия чувствовала, как ее сердце бьется у его груди.
Дыхание Эдварда стало прерывистым, и девушка увидела в его глазах отражение собственного желания.
– Я хочу тебя, – тихо сказал он. – Я хочу заняться с тобой любовью.
Она кивнула и, отвернувшись от него, прижалась к нему спиной и зажмурилась, чувствуя, как он расстегивает молнию на ее платье и бюстгальтер, которые затем упали на пол.
Эдвард стоял у нее за спиной. Он поцеловал шею Джорджии. Она задрожала – отчасти от желания, отчасти от тревоги и страха перед неизвестным. Никто никогда не прикасался к ней так. Джорджия накрыла его руку своей.
Она легла на кровать, и Эдвард разделся. На короткий миг Джорджии показалось странным смотреть на его сильное обнаженное тело.
Он лег рядом с ней на постель и начал целовать ее грудь. Джорджия покраснела от смущения.
– Все хорошо? – тихо спросил Эдвард.
– Очень хорошо, – прошептала Джорджия.
Она задохнулась и застыла. Она не знала, что делать дальше.
Девушка смутно ощутила поток прохладного воздуха из окна, который словно унес ее в сон наяву. А потом в ее душе не осталось никаких чувств, кроме наслаждения, нарастающего изнутри и становящегося все сильнее и ярче, пока ее не захлестнуло волной…
Несколько секунд спустя Эдвард пошевелился и Джорджия услышала, как к нему возвращается способность дышать.
– Ты жив. – Ей удалось даже слабо усмехнуться.
– А что, по-твоему, со мной должно было случиться? – Эдвард улыбнулся и погладил ее по бедру.
Они долго лежали рядом, нежно целуясь и прислушиваясь к шумному веселью, долетавшему до них снизу. Джорджия чувствовала себя прекрасной. Она чувствовала себя женщиной. «Обрученной женщиной», – подумала она, крутя на пальце кольцо. Оно было немного велико ей, но это с легкостью можно было исправить. Эдвард мог исправить что угодно. Он вообще мог все что угодно.