А если умру? Вряд ли меня вернут в родное тело, скорей всего ещё куда-нибудь закинут или чего похуже, сгину навсегда. Значит, цепляемся за это детское тельце, должна быть причина, почему я сюда попала.
Я съела всё, казалось, ещё и место осталось. Уселась в кресло и закрыла глаза, накатила сытая дрёма, да и стресс имел место.
Послышался тихий стук, и спустя несколько секунд зашла Софья.
— Прошу прощения, барыня… — служанка была расстроена или ей сделали втык. — Я не должна была, простите, — девушка бухнулась передо мной на колени.
— Я не сержусь, — искренне сказала и встала с кресла, протянув ей руку.
Софья непонимающе уставилась на неё.
— Встань, — коротко и как можно мягче сказала я. Но с детским голосом не получалось строго. — Ты же никому не говорила, что здесь произошло? — служанка замотала головой. — Я тоже не расскажу. Не бойся меня, я сама не в восторге от своей внешности. Думаю, это временно, — девушка согласно закивала, но вставать не торопилась. — Я прощаю тебя, Соня.
После этих слов девушка поднялась и, поправив платье, встала передо мной, чуть склонившись, сложив перед собой руки. На её руке тоже блеснул такой же браслет. Служанка — маг? Очень странно.
— На занятия я сегодня не иду. Поправь мне волосы и можешь быть свободна, — ох уж эти барские замашки, придётся привыкать, мир диктует свои правила.
Соня поставила стул напротив зеркала, я села. Мастерски орудуя расчёской, девушка старалась не смотреть в отражение. Закончив, отошла на шаг и потупила взгляд в пол.
— Ты свободна. Если надо будет, я позову.
— Как прикажете, барыня, — Софья поклонилась, схватилась за тележку и покинула комнату, по мне, излишне быстро. Я её не виню, самой страшно на себя смотреть.
Послонялась по комнатам, не для того, чтоб ознакомится, Настина память хоть и плосковата, лишённая чувств, но всё же была при мне, просто нечем было заняться.
Выглянула в общий коридор. Надежда, что мне разрешат выйти на улицу, прогуляться, споткнулась об надзирателя. Мужчина, стоявший в конце коридора, и немного дёрнувшийся, когда я высунула голову из двери, никем другим быть не мог. Хозяйская память не припомнила подобной охраны, выходит, всё-таки меня стерегут. Значит, для прогулок остался балкон.
Вышла на него. Просторный, больше смахивал на небольшую террасу, память подсказала, что Настя проводила здесь много времени: кресло с подушечкой, столик и даже скамейка под ноги. Набор скорей для пенсионера, чем для девочки, которой бы на улице резвится с подругами, да и на парней посматривать, в её-то возрасте. Этого всего она была лишена и сомневаюсь, что предвиделось в будущем.
Захотелось разобраться, что это за место и почему здесь держат детей словно преступников, да ещё доят, как коров, только берут не молоко, а кровь. Настя — носитель дара какой-то чёрной крови, это я поняла со слов куратора, да и Настина память подтверждала. Но я никогда не слышала в нём своём мире. Не факт, что такого у нас нет, может, имеющих его стерегут хлеще, чем здесь и информация с грифом секретно.
Когда я была без браслета, то не чувствовала ничего необычного, только свой дар, правда, очень слабый. Мужчины говорили о целителе, но это не так. Мой дар — Созидатель, а целитель — это всего лишь грань, верней одна из составляющих общего дара. Рассуждая, я осматривала улицу и заметила ещё одного надзирателя, что стоял недалеко от входной двери и периодически кидал взгляд на мой балкон.
Так прошла пара дней. Меня никуда не выпускали, верней не выводили. Я заметила, что всех девочек и уже подросших девушек водят группами и всегда с одним-двумя сопровождающими. Взрослых узников я не наблюдала, максимум лет шестнадцать. А это говорит о том, что их или переводят в другое учреждение, или самое страшное, они просто не доживают до взрослого состояния. Все девушки, без исключения, были худыми, можно сказать, тощими. Возможно, этот дар съедает плоть, поэтому здесь очень хорошо кормят и на просьбу принести ещё, Соня, уже смирившаяся с моим внешним видом, между основными приёмами пищи приносила мне перекус. Всё, что заказывала, и даже большой кусок жареного мяса, который я уплела за один присест.
Я сидела на балконе, читала любовный роман. Вообще, это жестоко давать читать девушкам то, что они скорей всего никогда не испытают. Открылась дверь. Соня поклонилась и произнесла немного настороженным голосом: