На глазах призрака какой-то парень кинулся под прибывающий состав. Женский визг смешался со свистом торможения, но мгновенно остановить вагоны было невозможно. Доктор отчетливо расслышал хруст костей под колесами, из-под которых в его сторону вылетело нечто, напоминающее его самого. Он встретился глазами с самоубийцей. Ему показалось, что сама смерть взглянула ему внутрь.
С тяжелым сердцем Изместьев вылетел на земную поверхность на станции «Сокол», поклявшись себе больше никогда не спускаться в подземку.
* * * *Позже он посетил за один день Мадрид, Париж, Варшаву. На бреющем полете «пробороздил» Нью-Йорк, Сиэтл, Чикаго… Не переводя дух, смотался в Австралию, посетил Бали, Сейшелы, Таиланд и Мальдивы.
Как ни странно, голова от всего этого не закружилась, сердце не выскочило из груди. Последнего просто не было, оно осталось в бренной плоти где-то на просторах России. О нем не хотелось думать.
Он даже не запыхался от … кругосветного путешествия. Вот это возможности!
Доктору ничего не стоило взглянуть с высоты птичьего полета на городскую суету, на Индийский океан или, к примеру, на льды Арктики.
Когда он вернулся в Пермь, то обнаружил своего предшественника на той самой заброшенной стройке, где, собственно, и произошло историческое столкновение парня с Федором Доскиным. Как ни пытался доктор вспомнить свое пристрастие к прогулкам по царству торчащих из земли железо-бетонных конструкций, — не мог. Возможно, эта привычка у парня появилась недавно, скажем, в пределах двух или трех недель. Лишь в таком случае можно объяснить провал памяти клинической смертью в новогоднюю ночь…
Юный Изместьев кого-то ждал, перетаптываясь между панелей недостроенного дома. Нетрудно было догадаться — кого.
Казалось бы, доктор радоваться должен: парень дружит с Аленевской. Бог даст, перерастет первое робкое чувство в нечто более глубокое и серьезное… И после фиаско в ночь выпускного бала что-то останется между ними. Доктора смущала лишь собственная забывчивость.
Получалось, в декабре 1984-го произошло нечто исключительно важное, о чем он забыл из-за ретроградной амнезии. А этого не следовало делать. Возможно, тогда по-другому сложилась бы его никчемная жизнь. И не пришлось бы так рисковать здоровьем.
Эта треклятая пробка!
На горизонте «нарисовалась» Жанна. Ею залюбовались оба Изместьева: как старший, так и младший, как состоящий из плоти и крови, так и призрак. Только младший не так откровенно, как старший, которому ни к чему было скрывать свои эмоции.
— Привет, Ракеша, — девушка чмокнула одноклассника в щеку. — Я чертовски рада тебя видеть. Очень скучала, считала оставшиеся дни. А ты считал? Ты вспоминал про меня на больничной койке?
— Лучше скажи, как там наш Экзюпери поживает, — мгновенно «заземлив» лирический настрой девушки, буркнул ее одноклассник. — Остается всего ничего, а я еще плана квартиры не знаю.
— Так навести его, — слегка раздраженно выпалила Жанна. — Вернее, не его, а квартиру, когда того не будет дома. Я тебе все начертила на схеме, ты ее не потерял?
Доктор лежал, опираясь на воздух, словно на ковре-самолете, на уровне их симпатичных голов и ничего не понимал. Если в классе диалогом управляла и «диктовала тему» Аленевская, то здесь явно верховодил Изместьев. Проступала во всем этом какая-то наигранность, несерьезность. Как будто спектакль разыгрывался специально для него. И кто такой, этот Экзюпери? Не Антуан де Сент же, в самом деле!!!
Будучи не в силах ответить ни на один из возникших вопросов, доктор страшно нервничал. Если, разумеется, данный глагол вообще можно было применить к ангелу.
До новогодней ночи оставалось совсем немного, а он до сих пор не придумал, как предотвратить «исторический» выстрел пробкой из бутылки шампанского. Как назло, в голову ничего не лезло.
К тому же он не помнил такого, чтобы вот так, легко и непринужденно, его чмокали в щеку на стройке. Неужели это все было, и не с кем-то, а с ним? Каким же надо быть идиотом, чтобы не сграбастать эту девушку после всего случившегося в охапку, и не отвезти, к примеру, на край света. Черт, черт!!! Столько откровенных намеков, а он — квашня квашней!
Но что больше всего раздражало и выводило из себя доктора, так это затеянная авантюра главных героев накануне рокового «Нового года». Не могли раньше или позже?! Такие события грядут!
— Кстати, на турбазу шестого ты едешь? — резко сменила тему Аленевская. — На Котлованы. Покатаемся, попрыгаем, ну, и вообще…
— Что значит — вообще? Ты уточняй, пожалуйста.
Дух Изместьева-старшего сделал несколько «сквозных» виражей, не продырявив при этом ни одну из конструкций. Про лыжную прогулку он помнил! Одноклассники поехали на Котлованы, а он не смог, поскольку лежал в больнице после случившегося под Новый год. Как он переживал из-за этого! Но он помнил — хоть какой-то просвет!
— Не прикидывайся, что не понял.
Жанна обняла одноклассника за талию, и они побрели вдоль строений. Призрак медленно плыл рядом, надеясь услышать хоть что-то, проливающее свет на его незавидное положение. Нужная информация завибрировала в воздухе под самый конец прогулки — фактически у подъезда дома Аленевской.
— Он выгуливает свою собаку в нашем школьном дворе дважды в день. Овчарка, по-моему, восточно-европейская. Думаю, за полчаса ты успеешь. Условный сигнал ты знаешь.
— Обижаешь, Жанет, — парень изобразил гримасу, словно его, лауреата международных конкурсов, заставляли играть «Собачий вальс». — Звонок по телефону и томное дыхание в трубку. Это ты умеешь. Главное, чтобы деньги были на прежнем месте.
— Не беспокойся, разведка докладывает точно. Он под колпаком, как любил выражаться старина Мюллер. Если вздумает перепрятать купюры, я узнаю об этом первой.
— Он что, шторы не закрывает совсем? — Аркадий недоверчиво взглянул на девушку. От призрака не укрылась тень сомнения, промелькнувшая по лицу десятиклассника. — Круглый идиот, что ли?
— Нет, не круглый, трапецивидный, — передразнила друга Аленевская. — Ты что, мне не веришь? Если будет задернута штора или перепрятаны деньги, корриду я тут же отменю. Что за мандраж накануне приключений? Ты что, струсил, что ли?
Дальше призрак не слушал, все было относительно ясно. Весь десятый «б» был в курсе, где работает отец Жанны: в обсерватории. У Аленевских дома — всяких оптических приборов как грязи: смотри, не хочу… Наверняка с их помощью девушке удалось что-то зафиксировать в соседних домах. Например, куда прячет деньги директор завода, живущий на втором этаже в доме напротив. Что еще делать долгими зимними вечерами, не на дискотеках же трястись, в самом деле!
Каким-то образом «концессионерам» удалось изготовить «ключ от квартиры, где деньги лежат». Остальное было делом техники, которой десятиклассник Аркаша Изместьев, кстати, совершенно не обладал. Уж доктор-то точно знал. Из него такой же вор-домущник, как из волосатика Кедрача швея — мотористка. Третьего, как говорится, не дано.
Но ограбление века, тем не менее, тщательно готовилось. Ежевечерне концессионеры встречались на заброшенной стройке и оговаривали нюансы. Срок приближался — 28 декабря. Во время вечерней прогулки пенсионера Халязина с собакой.
Укол гвоздиком
Почему их всегда бывает двое? Не трое, не одна? На этот раз явились в виде двух барсучих из рекламы зубной пасты. Впрочем, Ольга сама их нарисовала. Зачем, почему? Просто лекция по пиар-текстам, за которую она заплатила фантастические «бабки», всякие там пресс-киты и байнлайнеры, все оказалось повторением пройденного. И, чтобы не задремать от скуки, Ольга принялась рисовать.
А дальше ей показалось, что нарисованные звери начинают жить своей жизнью. Первая барсучиха, с голливудскими зубами, уперев лапы в бока, выговаривала своему создателю: «Да ты сама — давно ниже уровня асфальта, выпала из гнезда, пробила асфальт, и теперь наблюдаешь за происходящим наверху. Дегенератка! Откуда в тебе эта порочность? Все нормальные бабы заводят в подобных случаях любовников и, благодаря редким инъекциям здорового мужского нектара, как-то уживаются с убогостью и сиростью, именуемой мужьями-2007. А ты? Ты как поступаешь? Ты что делаешь?»