Пальцы у Рафи ходили ходуном от гнева, когда он протянул лейтенанту послание. Коллинзу страшно хотелось придушить упрямца голыми руками, он прямо-таки жаждал услышать предсмертные хрипы в глотке Бэскома.
А что, если отправиться на поиски Кочиса? Наверняка вождь притаился где-то там, среди смертельно опасного лабиринта скал и утесов. Может, ему, Рафи, удастся как-нибудь уговорить вождя сохранить жизнь Уоллесу и еще трем пленникам? Нет, пока семья Кочиса в руках у Бэскома, уговоры не имеют смысла. Воображение услужливо нарисовало жуткие пытки и мучительную смерть, которые ждали бедолаг, оказавшихся в руках индейцев. Рафи не знал, какими словами проклинать Бэскома и взывать ко Всевышнему, наделившему венец своего творения таким непроходимым упрямством.
ГЛАВА 25
ДЕЛО РУК ЖЕНЩИН
Джеронимо ехал впереди — рядом с Викторио и Локо. За ними следовала Лозен с Колченогим и Красными Рукавами. Замыкали шествие Говорливый, Крадущий Любовь и прочие молодые воины с подручными. Все утро они взбирались вверх по склону, направляясь к охряным скалам, вздымающимся по бокам узкого ущелья, что вело к оплоту Чейса. Пронизывающий холодный ветер, который завывал среди круч и оставшихся от оползней груд щебня, пробирал до костей.
Джеронимо рассказывал о группе апачей, которых испанцы прозвали тонтос — слабоумными. Среди сородичей Лозен они были известны как бини-э-дине, что значит «безмозглый народ». Сам Джеронимо теперь по большей части жил в племени Неприятелей, вождем которого являлся муж его сестры Длинношеий. Джеронимо, казалось, совершенно не тревожило пренебрежительное отношение апачей-чирикауа к его новым соплеменникам. Народ Длинношеего обитал в Сьерра-Мадре — земле еще более негостеприимной, чем суровый край чирикауа. Несмотря на невысокое мнение апачей о Неприятелях, выходцы из этого племени, как и остальные апачи, смотрели на бини-э-дине свысока.
Джеронимо говорил громко, чтобы слышали даже подручные:
— Эти бини-э-дине вообще ничего не соображают. Они жрут койотов, змей и даже рыбу. Если, ребята, кто-нибудь из бини-э-дине пригласит вас разделить трапезу, вы, прежде чем есть, лучше сперва понюхайте, что там булькает в котелке.
Кто знает, чем вас накормят. Будете вонять рыбой, а по всему телу пойдут пятна.
Лозен никогда прежде не видела Джеронимо в столь приподнятом расположении духа. Однако остальные не разделяли его веселья. Несмотря на шутки и байки брата вождя, а также добычу, что ждала впереди, все ехали с мрачными лицами.
Джеронимо принес весть о том, что американские солдаты вероломно нарушили священный закон гостеприимства. Они пригласили на трапезу Чейса и взяли в плен не только его племянников и брата Быка, но еще и жену с детьми. Не будь Чейс таким проворным или обращайся он с ножом похуже, то и сам угодил бы в неволю к вождю синемундирников. Весть о случившемся облетела край чирикауа со скоростью степного пожара. Народ уже назвал этот инцидент «Историей о разрезанной палатке».
— Почему синемундирники не отпускают пленных? — спросил Викторио.
Джеронимо скорчил гримасу, которую, впрочем, было сложно отличить от обычного выражения его лица.
— Я был с Чейсом, когда он держал совет с вождем синемундирников, — промолвил он. — Синемундирник напуган. Он боится выставить себя дураком перед своими людьми и потому ведет себя как еще больший дурак. Я думаю, бледнолицые — тоже бини-э-дине.
— И все из-за дрянного мальчонки с рыжими волосами и косыми глазами, — фыркнул Локо. — Племени Белогорья только повезло, когда много лет назад его мать сбежала, прихватив сына с собой. А теперь они его опять похитили.
— Сколько мулов у синемундирников? — Говорливый вернул беседу в нужное русло, заговорив о самом важном.
— Пятьдесят шесть, если солдаты ни одного не съели и ни один не сдох от жажды, — ответил Джеронимо. — Вся вода у них в большом деревянном горшке. — Движением рук воин очертил силуэт бочки. — Даже если бледнолицые пьют не больше ящериц, горшок должен уже день стоять сухим.
Красные Рукава сидел в седле понурившись, на лицо легла печать усталости и беспокойства. Жена Чейса приходилась Красным Рукавам дочерью, ее дети были внуками старика Случившееся потрясло его.
— От бледнолицых одни неприятности, — печально произнес он.
Добравшись до гребня, процессия остановилась, и всадники посмотрели вниз. Там, на изрезанной колеями дороге, чернели остовы четырех фургонов, служивших ответом на вопрос, в чем причина приподнятого настроения Джеронимо. Среди остовов прохаживались стервятники. Несколько птиц присели на обугленные колеса. Прежде чем поджечь фургоны, воины из племени Чейса привязали к колесам девять мексиканцев. От пламени плоть обуглилась и отвалилась от костей, а сами кости почернели.