— От них всегда одно сплошное расстройство, — изрек Билл.
Снова воцарилось молчание: хозяин поместья взял привезенный Рафи табак и принялся сворачивать самокрутку.
— Знавал я как-то одну честную женщину, — промолвил Билл. — Я познакомился с ней в Калифорнии, когда был богат.
Рафи попытался представить приятеля богатым и женатым. Воображение спасовало.
— И вот в один прекрасный день она заявляется ко мне и говорит, что ей нужен ра-а-азвод. Нашла себе в Филадельфии адвоката, и тот ей сказал, что она просто обязана получить половину всего, что у нас есть. Пожалуйста, не вопрос. — Билл усмехнулся. — Вытащил я из шкафа все ее платья и каждое разрезал пополам вот этим. — Он показал приятелю охотничий нож. Клинок был длинным, не короче узловатого предплечья Билла, а наточенное лезвие — тоньше листа бумаги. — А еще разрезал пополам свои панталоны, жилеты, рубахи и пиджаки.
Пока больше всего в рассказе Рафи потрясло, что когда-то у Билла имелась сменная одежда. И не просто одежда, а жилет. Рафи попытался представить приятеля в жилете.
— Тебе когда-нибудь приходилось резать ковры? — Билл подмигнул Коллинзу. — Так вот, я взялся за них, как только закончил с тряпьем. Затем я разломал печь и перебил все тарелки и горшки, а обломки с осколками сложил в две равные кучи. Дальше я схватил топор и принялся делить мебель, лампы и прочую дребедень, а баба носилась вокруг меня и орала, будто ее кололи шпильками. — Билл удовлетворенно вздохнул. — Я вышел наружу, а она за мной, продолжая верещать, как свинья. А пока я кумекал, как мне разделить на две части дом, примчалась полиция — положить конец дебошу.
Снова воцарилось молчание. Воспоминания явно доставляли Биллу удовольствие. Какой смысл было искать правды в суде? Он сам все решил по справедливости.
— И вот теперь я здесь, — закончил он. — Счастливее деревенского дурачка.
— Апачи тебя в последнее время не беспокоили?
— Не-а, — помотал головой Билл. — Кочис со своим развеселым племенем считает меня сумасшедшим, а сумасшедшие у них вроде святых. И вообще, после того как апачи увели отсюда лошадь и мула, они потеряли ко мне интерес. Взять-то с меня больше нечего. Раньше они порой заглядывали ко мне на огонек. Курили, выпивали чуток. Но сейчас стоит мне завидеть апачей, я прячусь и запираю дверь на засов. — Подавшись назад, хозяин поместья постучал костяшками пальцев по паровому котлу, отозвавшемуся низким металлическим гулом, который долго не хотел стихать. — Врать не буду, летом внутри чертовски жарко.
— Не зря ведь эти хреновины котлами называют, — кивнул Рафи.
Коллинз продолжал раскачиваться в кресле. Размеренное движение успокаивало его, и он чувствовал себя словно в колыбели. Рафи, Билл, Рыжий и Пачи молча смотрели, как заходит солнце. От царящей вокруг тишины веяло покоем и уютом, как от пары старых разношенных мокасин. Когда ночь окончательно вступит в свои права, Рафи оседлает Рыжего, подзовет свистом Пачи и отправится в путь. Он по большей части ездил по ночам: так было безопасней.
— Знаешь, во всем в этом мире есть свой смысл, даже в апачах, — нарушил молчание Билл. — Взять, к примеру, мужчин. Господь их сотворил, чтобы есть и пить, а еще чтобы по ночам иногда не спать. — Он опять надолго замолчал, наслаждаясь окутавшей их тишиной.
— А женщин? — наконец не выдержал Рафи.
— Женщин Всевышний сотворил, чтобы они нам готовили разную вкуснятину, делали выпивку и не давали спать по ночам. — Билли подмигнул Рафи.
Тут приятели увидели, как на севере появилось облако пыли. Билли зарядил свой мушкет, а Рафи взял карабин «Шарпе». Конники были еще далеко, но ощущение тяжести винтовки, лежащей теперь у Коллинза на коленях, придавало ему уверенности.
Шестеро солдат доскакали до владений Билла, когда окончательно сгустилась тьма. Командовал отрядом сержант Джон Мотт — тот самый, с которым Рафи когда-то свел знакомство в осажденной станции дилижансов. Пока солдаты поили лошадей у колодца Билла, сержант отведал из котелка ложку варева, после чего опустился на стул с решетчатой спинкой, положил затянутые в сапоги ноги на бочонок и, откинувшись, принялся задумчиво раскачиваться, балансируя на двух ножках стула.
— В прошлом месяце мятежники обстреляли форт Самтер и американских солдат, которые там находились, — сообщил сержант.
— Где этот форт Самтер? — поинтересовался Рафи.
— На острове неподалеку от Чарльстона. Война объявлена.
— Я как чувствовал, что дело идет к разводу, — кивнул Билл. — Даже не знаю, что тут добавить. Я так понимаю, они собираются разделить страну пополам?