Забрав бутылку бурбона и два стакана, Рафи направился к угловому столику, за которым сидел сеньор Эстебан Очоа. При виде приближающегося Коллинза Эстебан встал и протянул ему тонкую руку. В огромных черных глазах вспыхнул огонь, отчего Эстебан сделался еще привлекательнее и благороднее — хотя, казалось, куда уж больше.
— Сеньор Рафаэль, слава Всевышнему, что вы вернулись живым и невредимым! — Эстебан владел английским лучше всех в Тусоне. Лишь едва заметный акцент, прямые черные волосы, темные глаза и смугловатая кожа выдавали в нем мексиканца.
Дон Эстебан своим видом напоминал Рафи о том, что на свете есть люди, которые могут выглядеть элегантно и грациозно, совершенно не прилагая к этому усилий. Рафи неизменно был благодарен за это Эстебану, поскольку о существовании подобных людей было легко забыть. Оно и понятно: достаточно вспомнить о том, какая публика обитала в Аризоне. Дон Эстебан, миссис Мерфи, Боумен и ее толпа приемных детей служили для Рафи доказательством того, что род людской еще не успел окончательно оскотинеть. Благодаря таким людям в нем не умирала надежда на лучшее будущее для человечества.
Дон Эстебан, поклонившись Саре и миссис Мерфи, притащил им стулья из-за соседних столиков. Теперь можно было с уверенностью заявить, что все сторонники северян города Тусона в сборе. Сара держала на коленях мальчика-мексиканца лет трех-четырех — одного из сирот, которых недавно усыновила. Еще один из ее приемных сыновей, чуть постарше, возился с Пачи на земляном полу.
— Кого они с таким нетерпением дожидаются? — Рафи плеснул в стакан бурбона и поставил его перед доном Эстебаном. — Мятежники на подходе?
— Они уже здесь. — Дон Эстебан взял стакан и благодарно кивнул. — Отядом командует капитан Шерод Хантер.
— Доводилось с ним сталкиваться, — кивнул Рафи и плеснул себе бурбона. — Не сказал бы, что мне это доставило удовольствие.
— Он прибыл вчера с сотней никчемных мерзавцев, именующих себя аризонскими добровольцами-конфедератами, — добавила Сара.
— И где они?
— По большей части валяются пьяными по салунам. Я сразу сказала, что в моем заведении южанам с их привычками будут не рады.
Когда заговорила мисс Мерфи, в ее низком с хрипотцой голосе помимо испанского акцента слышались нотки ирландского, техасского и теннессийского говора.
— Капитан Хантер поставил дона Эстебана перед выбором: либо клятва на верность мятежникам, либо вон из города.
— Капитан вел себя достаточно цивилизованно, — заметил Очоа. — Он чуть ли не извинялся передо мной.
— Шерод Хантер столько всего натворил… Ему есть за что просить прощения, — буркнул Рафи.
— Он сказал, что слышал о моих симпатиях к северянам, но при этом выразил надежду, что я осознаю очевидную победу Юга. Он попросил меня присягнуть Конфедерации, чтобы ему не пришлось конфисковывать мое имущество и выгонять меня из города.
— И что же вы ответили? — прищурился Рафи.
— Я сказал, что всем в своей жизни обязан правительству Соединенных Штатов и потому не собираюсь его предавать.
— Когда уезжаете?
— Сегодня вечером. Капитан Хантер позволил мне взять лошадь и все, что я смогу запихнуть в две седельные сумки. — Эстебан помолчал. — Ах да, еще он позволил взять с собой ружье и двадцать патронов.
— Двадцать патронов! — взорвалась Сара. — Нет, вы слышали! Да лучше просто расстрелял бы, и дело с концом!
— И куца вы собираетесь направиться? — спросил Рафи.
— В Месилью.
— В одиночку? — Брови Рафи поползли вверх. — Да это же почти полтысячи километров по землям апачей.
— Бог бережет детей и дураков, — пожал плечами Очоа.
— Не проще ли податься в Сонору? Граница с Мексикой всяко ближе. Кроме того, Месилья сейчас в руках Джона Бейлора и его подонков-сепаратистов.
Мысль о том, что южная часть Нью-Мексико оказалась в руках Бейлора, вызывала у Рафи омерзение, а осознание того, что регулярные части армии США выставили себя сборищем клоунов, приводило в ужас. Роль главного клоуна сыграл майор Исаак Линд, сдавшийся с пятью сотнями бойцов трем сотням техасских оборванцев под началом Бейлора. Секрет крылся в том, что многие из солдат-северян, отступая из Аризоны, в преддверии тяжелого перехода через горы наполнили свои фляги не водой, а виски. Когда они прибыли на место, ни о каком сражении не могло идти и речи.
— В Месилье у меня остались связи в деловых кругах. — Улыбка дона Эстебана стала грустной. — Вдобавок ко всему нынешние хозяева положения меня не знают.