Остальные индианки занималась изготовлением широких корзин для грядущего урожая. Собирать его будет очень непросто. Чейс со своими воинами оттеснил большую часть бледнолицых, заставив их уйти на восток. В результате чужаки заполонили здешний край. Они разделились на синемундир-ников и серомундирников и теперь кишели повсюду, сея войну.
Все только и судачили о том, почему бледнолицые начали сражаться друг с другом, но ответа на этот вопрос не знали ни Красные Рукава, ни Чейс, ни Викторио. Синемундирников и серомундирников слишком занимала вражда друг с другом, чтобы еще и охотиться на апачей, однако бледнолицые из обоих лагерей, завидев индейцев, тут же открывали огонь. Как женщинам собирать еду в таких условиях? Приходилось лезть выше в горы, хотя растений там было меньше. Запасов провизии стало так мало, что мужчины начали подумывать о набеге на Мексику. Говорливый уже совершил одну такую вылазку с несколькими друзьями — впервые без сопровождения старших.
Длинные ветви покачивались, будто перешептываясь друг с другом, а женщины продолжали трудиться. Поскольку Одинокая была на сносях, ей мешал живот, и приходилось работать вытянув руки. Вторая жена Колченогого из апачей мескалеро по имени Нтээле, что значит Широкая, кивнула на Одинокую:
— Похоже, она собирается родить коня. — Погладив себя по животу, она добавила: — Ну а я — бизона.
— Говорят, выпив тисвина, мескалеро бегают крутить шашни с бизонами, — улыбнулась Текучая Вода. — Мол, бизоны в ваших краях похожи на мескалеро.
Широкая, откинув голову, расхохоталась. Круглолицая и плотно сбитая, она напоминала плод кактуса. Смеялась она весело и заразительно, а в глазах сверкали искорки. Год назад Колченогий привез ее сюда вместе со своей первой женой. Хоть Широкая и не была чирикауа, она пришлась всем по душе. Однако народ посмеивался над ее говором и странными словами, которые она порой использовала. Поминали и странную форму ее мокасин. Некоторые из женщин прозвали женщину Киовой — так звучало название племени, с которым соседствовал ее народ. Широкая отнеслась к этому с юмором. Ее любили в племени, и она отвечала тем же.
— Киова, — лукаво прищурилась Текучая Вода, — твой муж немолод. Пусть намажет свой причиндал тертой агавой: так он станет тверже.
— Мой муж хоть и немолод, но заткнет за пояс двоих юнцов, — отозвалась Широкая. — Для чирикауа он очень неплох.
Киова не без труда встала и, подойдя к Лозен, опустилась рядом с ней на одеяло. Взяв два мешочка, один с бубенцами и другой с ракушками каури, Широкая кивнула на Дочь:
— Будет чем украсить наряд твоей племянницы, когда придет время ее обряда. А еще у меня есть две отличные шкуры. Очень ей пригодятся.
— Да, наряд выйдет просто загляденье, — согласилась Лозен. Но девушке хотелось знать, что Широкая желает получить взамен.
— Ты сделаешь мне люльку? — спросила та.
— У Бабушки они получаются лучше.
— А я хочу, чтобы колыбель изготовила именно ты. В моем племени знают о твоей силе.
Лозен изумленно посмотрела на Киову. Да, женщины и по сей день обращались к Лозен за лечебными травами, но с тех пор, как солдаты ушли на восток, а не на запад, как она предсказала, все считали, что ведунья лишилась большей части своих сил. Духи привередливы и своенравны, они без предупреждения отказывают былым любимцам в помощи и поддержке.
— В моем племени говорят, что ты можешь творить добро простым прикосновением, — добавила Широкая.
Лозен много раз помогала Бабушке мастерить люльки, но ей ни разу не доводилось самой делать колыбель от начала до конца. Она никогда не пела заговоров, дарующих малышу долгую жизнь.
— Бабушка научила меня своему заклинанию, — наконец произнесла Лозен.
— Так ты сделаешь мне люльку?
— Я спрошу у духов и завтра дам тебе ответ.
Малыш Уа-син-тон заплакал: ему в глаз попала мошка. Дочь взяла его на руки и отнесла к Лозен на одеяло.
— Тетя, — спросила девочка, — а мне ты сделаешь люльку, когда у меня будет ребенок?
— Сперва тебе придется четыре раза взбежать вон на ту гору. — Лозен знала, что Текучая Вода уже ломает голову над тем, где набрать добра для обряда Женщины, Окрашенной Белым, который предстояло пройти ее дочери.
— Кроме того, ты еще толком не умеешь готовить и шить, — добавила Текучая Вода. — Кому нужна жена, день-деньской греющаяся на солнце, словно ящерица?
«И когда это малышка успела так вырасти?» — подумала Лозен. Как же быстро пронеслось время! Годы пролетели, словно гуси Колченогого, — а вот куда? Кто знает? Лозен положила руку на свой плоский, как у юноши, живот. У нее не было ни мужа, ни детей, но ее больше печалило, что она о них и не мечтает. Лозен пришли на ум слова заговора, который Бабушка напевала, когда мастерила люльку.