Упираясь носками мокасин в каменистую землю, Лозен толкала валун вверх по склону. Спина ее синей рубахи промокла от пота. Да и не только спина — вся талия под патронташем тоже была мокрой. Из-под ремня, на котором висел через плечо колчан, по ткани тоже расползались влажные пятна.
Рубаху удалось добыть, когда разграбили обоз с припасами. Чато отдал вещицу Лозен, присовокупив еще и мексиканское седло в обмен на боевой амулет, который она сама изготовила и заговорила. Рубаха была роскошной, но все же Лозен завидовала мужчинам. Сейчас ©ни красовались в одних лишь мокасинах, набедренных повязках, амулетах и патронташах, за которые заткнули боевые шлемы из перьев.
Лозен завязала волосы в узел, но это помогло мало: он пропитался потом и давил на затылок. Отерев рукой лицо, она с удвоенной силой принялась толкать валун в сторону вершины.
— Вон туда кати. — Викторио показал пальцем на проем в низкой стене, которую его воины возводили вдоль гребня. Вождь сунул руку в одну из бойниц, желая удостовериться, что в нее пролезет ствол ружья. На противоположной стороне узкого каньона отряд Чейса тоже сооружал стену. Воины Красных Рукавов строили редуты на вершине соседнего холма.
Говорливый и Чато помогли Лозен поставить камень на место. Тела всех трудившихся над строительством покрывали ссадины и грязь, руки кровоточили. Говорливый плюнул на камень, и слюна, зашипев, испарилась. Парень с улыбкой посмотрел на Лозен:
— Да тут лепешки печь можно.
Подобное поведение было ему свойственно: ради красного словца он не жалел потратить драгоценную влагу, которую следовало бы поберечь. И все же мальчишки и юноши восхищались Говорливым из-за его бравады. Даже если бы на него бросился медведь, Говорливый наверняка первым делом плюнул бы ему в глаза.
— Хорошо, что мы, в отличие от бледнолицых, не живем в каменных домах, — тяжело дыша, произнес Чато. — Женщины бы намучились их строить.
— И зачем нам стена? — проворчал Говорливый. — Мы перебьем всех солдат еще раньше, чем они сюда залезут.
Лозен промолчала. Говорливый знал ответ и сам: мудрые воины не полагаются на случайности, у них всегда есть запасной план. Нельзя допустить, чтобы синемундирники добрались до речки, ниспадающей каскадом в зеленую расселину.
Лозен провела языком по пересохшим губам. Ей вспомнилось, как они с друзьями, проведя целый день в пути, подъезжали к речке и черпали пригоршнями прозрачную ледяную воду. Они останавливались на водопой на полпути между их родным краем и владениями Чейса и его племени Высоких Утесов. С завтрашнего дня Лозен сможез пить и< реки когда заблагорассудится. В небе закружат грифы, а воронье с койотами соберется на пир, полакомиться плот ью мертвых солдат, а потом этот край снова будет принадлежать чирикауа.
Когда мужчины закончили работу, Лозен направилась к самому высокому месту на перевале. Многие из воинов последовали за ней — вдруг духи откроют ведунье что-то важное. Девушка опустила взгляд. Внизу промеж двух сходящихся горных склонов, испещренных расселинами, петляла ниточкой тропа, огибая овраги и валуны. Именно здесь и предстояло пройти солдатам.
Лозен чувствовала под подошвами мокасин мелкие камешки — горячие, словно угольки. Как же мучаются солдаты бледнолицых! Им приходится идти пешком, да еще и во всей этой дурацкой одежде. А их сапоги? В таких, небось, сразу сбиваешь в кровь ноги.
Девушка стала медленно вращаться вокруг своей оси. Стоило ей повернуться на запад, в ушах послышался рокот, а пальцы стало привычно покалывать. Но было и кое-что новенькое. Во тьме за смеженными веками она увидела нисходящий с неба огонь и услышала, как в ужасе кричат мужчины. Но кому именно принадлежали эти голоса?
— Духи явили мне огненный дождь. — Видение потрясло ее до глубины души.
— Ты видела, как на синемундирников обрушивается град пуль из наших ружей, — отозвался Викторио. — У нас троекратное преимущество. Они обречены на поражение.
Ну конечно же, брат прав. Разведчики насчитали всего-навсего шестьдесят два пехотинца и шестерых конных. Вслед за ними на расстоянии половины дня пути семенили двести сорок коров, вместе с которыми в фургонах ехали сорок пять человек.
Викторио окинул взглядом раскинувшуюся перед ним землю.
— Синемундирников рожали женщины, как и нас. Это значит, что их можно убить. Когда солдаты завтра пойдут через перевал, мы их всех прикончим. — Он вскинул над головой мушкет и несколько раз тряхнул им. Лозен почувствовала, как воинов, словно вода сосуд, наполняет уверенность в завтрашней победе.