— У тебя и так есть лошади. Кроме того, чалый Волосатой Ноги уже старый.
— И все равно он быстрее всех скакунов, которые есть у меня. К тому же скоро нам придется забить на мясо оставшихся лошадей.
Лозен сама задавалась вопросом: почему всякий раз, повстречавшись с Волосатой Ногой, она начинает шпионить за ним? Почему, навострив уши, слушает рассказы разведчиков в надежде, что они упомянут о нем? Почему, когда тот или иной воин бахвалится, уверяя, что именно от его руки падет Волосатая Нога, ее охватывает беспокойство? Почему бледнолицый иногда является ей во сне? Может он пытается что-то ей сообщить?
— Хоть Волосатая Нога и бледнолицый, он обладает недюжинной колдовской силой, — промолвила Лозен.
— С чего это ты взяла?
— Все его пытаются убить, а он все еще жив.
ГЛАВА 35
ЧЕЛОВЕК ПРЕДПОЛАГАЕТ…
Студеный ветер продувал дозорный пост на открытом скальном выступе. Лозен скинула с себя коровью шкуру и высвободилась из одеяла, подставляя тело под удары холодных порывов. Она попыталась следовать наставлениям брата и представить, что она сосулька, верная подруга и союзник холода, снега и льда. Ветер впивался в кожу тысячами обжигающих колючих стрел, и Лозен, подумав, пришла к выводу, что он ей вовсе не друг.
Девушка снова закуталась в одеяло. Долина где-то далеко внизу, равно как и окружающие ее горы, была укутана белым снежным покрывалом. Самые высокие пики поблескивали в свете поднимающегося солнца. Они выглядели куда прекраснее золотых камней, которые искали бледнолицые. Когда-то, даже во мраке самой студеной зимы, Лозен знала, что этот край всегда будет кормить, защищать и учить ее народ. Теперь уверенность пропала. Почему? Ответ на этот вопрос медленно полз по заваленной снегом долине.
Красные Рукава направлялся в Пинос-Альтос во главе отряда из двадцати трех человек. Путь вождя лежал на прииски, которые племя Лозен теперь называло Местом-Где-Его-Высекли. Красные Рукава вернулся из Ханоса в мексиканской шляпе, штанах и рубахе, которые ему подарил доктор-американец. Вождь был преисполнен решимости потолковать со старателями и синемундирниками, которые недавно вернулись в заброшенный лагерь на приисках.
Бледнолицые прислали мексиканца, велев тому передать, что им нужен мир. Они сказали, что гарантируют вождю безопасность, если он приедет к ним один и бет оружия Они дадут ему и его людям одеяла, мугу и говядину. Никто, кроме Красных Рукавов, не верил обещаниям бледнолицых, но вождь был непоколебим. «Может, мы прогневали Дарителя Жизни, — повторял он, — раз уж он научил наших противников столь искусно врачевать раны и убивать?»
Большие железные трубки, которые бледнолицые пустили в ход на перевале, вызвали всеобщую растерянность и упадок духа. Воины собирались перебить всех ос, однако потерпели поражение. Мало того, осы построили себе гнездо. Синемундирники теперь сновали повсюду. Апачей чирикауа, словно туча, накрыло черное отчаяние, которое не миновало ни племя Красных Красок, ни народ Высоких Утесов.
Даже Тощий, лучший друг Красных Рукавов, не смог уговорить вождя держаться от Пинос-Альтоса подальше. Красные Рукава заявил, что больше не может слушать, как плачут от голода дети. Его амиго — американский лекарь из Ханоса — сказал, что вождю нужно всеми силами добиваться мира, и Красные Рукава был склонен с ним согласиться.
Позади Лозен раздался шорох, и она, обернувшись, увидела, как на скальный выступ взбирается Крадущий Любовь. Лозен понимала, что он хочет побыть с ней наедине, и уже не опасалась досужих пересудов. Девушка знала, что люди перестали о ней сплетничать. Кому охота оскорбить ведунью? Мало ли, вдруг потом понадобится попросить ее пропеть заговор над заболевшим домочадцем, усмирить лошадь, сделать люльку или боевой амулет.
— Слушай, Лозен, перебирайся в мое жилище, — горячо заговорил Крадущий Любовь. — Подарками осыплю. Приведу тебе из Мексики лошадей и мулов, груженных добром.
— Дарующий Жизнь указал мне иной путь.
— Дарующий Жизнь не желает, чтобы ты всю жизнь провела одна, без мужа и детей.
Девушку очень раздражало, когда Крадущий Любовь начинал рассказывать ей о судьбе, которую уготовил ей Даритель Жизни, но вместо того, чтобы спорить, она переводила разговор на другое. Крадущий Любовь к этому уже привык. Смена темы означала, что беседе о браке подошел конец.
Лозен протянула ему зеркальце в рамке — такими пользовались часовые бледнолицых, чтобы сигналить друг другу.
— Приглядывай за Сердитым и Бегущим. — Она кивнула на другой выступ, чуть ниже по склону. На самом краю, свесив ноги в пропасть, сидели двое юношей. — Если они уснут, кинь в них камешком. — И Лозен пошла прочь.