Отступающие войска конфедератов бросили по пути трех бойцов, больных оспой. Все трое умерли, но до этого успели заразить солдат северян, а от них, в свою очередь, оспу подхватили навахо.
Многие из индейцев приносили больных с собой на носилках. Они звали: «Ка-сон! Ка-сон!», умоляя полковника им помочь. Кит с преисполненными скорби глазами пробивался через толпу. Бремя мира оказалось не менее тяжким, чем ярмо войны.
Жуткие волдыри, покрывающие лица больных навахо, вызывали у Рафи смесь отвращения и страха, и потому он старался следовать по пятам за Карсоном. Наконец они оказались внутри жарко натопленного дома. В походной конусообразной печке потрескивали дрова. Доктор Стек и генерал Карлтон были так увлечены спором друг с другом, что не обратили никакого внимания на вошедших.
— Вам не следовало сюда приезжать! — гремел Карлтон.
Я хотел своими глазами увидеть ни нечеловеческие условия.
— Я забочусь о благосостоянии индейцев. Даже выписал из Санта-Фе учителя.
— Навахо нужны лекарства, а не буквари.
— Индейцы подцепили оспу от солдат, с которыми спутались их женщины.
— Какая теперь уже разница? Люди мрут сотнями, в том числе и невинные дети.
— Я уже обо всем позаботился.
Глаза доктора Стека загорелись надеждой. Может, по инициативе Карлтона прибывший караван привез вакцину?
— И каким же образом?
— Приказал бросать трупы умерших в реку.
— Но ниже по течению стоят лагерем апачи!
— Раньше надо было думать и скот не воровать!
— Мескалеро — самые тихие из всех апачей. Они находились на грани голода. Весь скот, что им удавалось добыть, они забивали и съедали. — Лицо Стека покраснело от гнева. Доктор явно был готов сорваться. — Даже будь на месте индейцев спартанцы, и они не выстояли бы против бесконечного потока золотоискателей. Из-за появления белого человека им пришлось отказаться от освященных веками традиционных способов добычи средств к существованию.
— Вам прекрасно известно, что у них лишь один освященный веками способ добывать средства к существованию: воровство. «Укравший должен заплатить; а если нечем, то пусть продадут его для уплаты за украденное им». Исход, глава двадцать вторая, стих третий.
Кит выгнул бровь и посмотрел на Рафи. Они оба знали о темных делишках, которые Карлтон обстряпывал с людьми вроде Джозефа Уокера. Может, их и нельзя было назвать воровством в прямом смысле слова, но и честного в них было мало. Генерала ни разу не поймали за руку, и все же он не пользовался особой любовью даже среди тех, кто поддерживал его политику.
Карлтон повернулся к Рафи и Киту.
— Быстрее разгружайте то, что привезли, — бросил он, направляясь к двери. — Доктор Стек поедет с вами обратно в Санта-Фе.
Отряду не требовалось искать широкую расселину, чтобы похоронить Тощего: ему хватило места и в узкой. Кайтеннай, Мухи-в-Похлебке, Большеухий, Чато и другие члены отряда завернули тело в одеяло, а потом опустили его вместе с оружием и вещами, принадлежавшими покойному, в щель, расколовшую базальтовую плиту.
Воины не ожидали, что хозяин ранчо и его пастухи станут столь отчаянно сражаться за своих лошадей. Пуля проделала аккуратную дырочку во лбу Тощего, войдя чуть повыше носа. Выходное отверстие на затылке было куда менее аккуратным.
Кайтеннай известил о случившемся жен Тощего. Дым от его горящего жилища и вещей накрыл лагерь пеленой. Скорбный плач не стихал еще много дней. Викторио нередко обращался к Тощему за советом, а теперь тот погиб. К тому же Викторио не мог поговорить и с Красными Рукавами о тех бедах, что терзали их племена: старый вождь с отрядом воинов отправился в Пинос-Альтос два с половиной года назад, и с тех пор о нем не было ни слуху ни духу. В отсутствие отца племя возглавил его сын Мангас — лучшей кандидатуры просто не нашлось.
Мангас отличался добродушием и силой, но ему недоставало решительности и хитроумия Красных Рукавов. Мангас нередко приходил к костру Викторио и размышлял вслух о том, куда мог пропасть его отец. Много из членов его племени — голодные, замерзшие, впавшие в уныние — перебрались к родственникам в деревни Викторио и Локо.
Окружающий мир всегда таил опасности для апачей, но даже старики не могли припомнить столь тяжких времен. Отряд бледнолицых напал на деревню Локо, когда ее обитатели спали. Убили в основном женщин и детей, сняв с них скальпы. Налетчики также выбили у своих жертв зубы и отрезали части тел. Мексиканские торговцы из Аламосы говорили, что бледнолицые даже деньги за скальпы не получают и снимают их просто так, на память.