— И где же они живут?
— Месяц пути на восток отсюда.
— Что ж, тогда они, должно быть, очень довольны. Ведь им не приходится каждый день общаться с Косоглазым!
Под смех спутников молодой человек взял под уздцы обоих мулов и повел к своей лошади.
Насколько Рафи понял, встреча подошла к концу. Слова доктора Стека переданы, подарки вручены.
— Хотите через меня отправить весточку Отцу Стеку?
— Ты поедешь с нами, — отрезал Викторио.
Здоровяк на кофейного цвета лошади недовольно захрипел, словно решение Викторио отвезти двух бледнолицых в родную деревню обратилось застрявшей в горле костью. Лицо здоровяка исказилось, он силился что-то сказать. Викторио полыхнул взглядом в его сторону.
Ах да, Кит Карсон говорил, что Волчара заикается. А еще Карсон упоминал, что логово Волчары находится в Сьерра-Мадресе, то бишь почти в двухстах километрах к югу от границы с Мексикой. Что ж, коли так, это нисколько не мешало ему совершать набеги на юг Аризоны и Нью-Мексико. Интересно, что завело его так далеко на север? Судя по тому, какими взглядами они обмениваются с Викторио, явно не братская любовь.
Вождь нетерпеливо махнул рукой и что-то отрывисто произнес. Потом он дал знак Лозен, которая протянула Цезарю широкую длинную ленту из мешковины.
— Чтобы вы дороги не видели, — пояснила мексиканка.
Цезарь кинул на Рафи вопросительный взгляд, и Коллинз кивнул в ответ. Цезарь сложил ленту в несколько раз и крепко завязал себе глаза. Когда Лозен протянула ленту Рафи, она подняла взгляд, увидела у него на шляпе свой амулет и улыбнулась. Коллинз с трудом справился с порывом протянуть руку и погладить ее по волосам.
Когда Рафи уже собирался приладить на глаза повязку, он увидел, как Лозен взяла поводья Рыжего и поехала вперед. Чалый заартачился.
— Все в порядке, дружище. — Рафи шагнул вперед и потрепал Рыжему уши.
Убаюкиваемый беседами на непонятном языке, Рафи погрузился в полудрему. Он отметил про себя, что никогда прежде не обращал внимания, насколько тихо апачи переговариваются между собой. Он не слышал ни криков, ни резких интонаций, столь свойственных беседам белых. Коллинз навострил уши, надеясь услышать голос Лозен. Тщетно.
Он почти уснул, когда услышал рядом голос Головы Скунса. Мария принялась переводить. По всей вероятности, воин решил развлечь бледнолицых.
— Бежал как-то по своим делам братец Койот, — начал байку молодой апач, — и вдруг увидел, как бледнолицый гонит перед собой стадо тучных овец. «Какие у тебя славные овечки, — промолвил Койот. — Возьмешь меня к себе пастухом?» — «Э-э-э нет, я слышал, тебе нельзя доверять», — ответил бледнолицый. Койот, однако, не желал отступать и все упрашивал и упрашивал, покуда бледнолицый наконец не сдался. «Ладно, — сказал он. — Только вот мой тебе наказ. Видишь вон ту трясину? Смотри, чтоб овцы к ней не подходили, а то она больно глубокая». Бледнолицый отправился домой, а Койот взял да сожрал всех овец, а останки скинул в трясину, сделав так, что только головы и хвосты торчали из грязи. Бросился он к бледнолицему и кричит: «Эй, твои овцы в трясине застряли. Скорее на помощь!» Глянул бледнолицый — и впрямь хвосты с головами из грязи торчат. «Беги ко мне домой и скажи моим женам, чтобы дали тебе лопату», — велел он Койоту. Койот прибегает к бледнолицему в дом и говорит его женам: «Ваш муж велел вам переспать со мной».
Рафи услышал, как фыркнул Цезарь. Апачи загоготали.
— Жены возразили: «Врешь ты все, не мог он такого приказать». Койот подошел к порогу и крикнул: «Жены тебя не слушаются!» А тут бледнолицый как заорет: «Передай им, чтоб делали, как я сказал, да не мешкали!» — «Слышали? — повернулся к женщинам Койот. — А я что вам говорил?» Ну, жены и переспали с Койотом. А он, получив желаемое, убежал, весело хохоча.
Закончив рассказ, молодой воин, посмеиваясь, удалился. Возобновились разговоры. Через некоторое время Цезарь затянул церковный гимн, который любили распевать за работой рабы, трудясь на хлопковых плантациях.
Когда Цезарь дошел до конца куплета и сделал паузу, чтобы набрать в грудь побольше воздуха, Рафи вдруг заметил, что все разговоры стихли. Может, попросить Цезаря помолчать? Вдруг апачи решат, что чернокожий пытается навести на них порчу? Впрочем, воины, похоже, не имели ничего против того, чтобы послушать негра — по крайней мере, никто не пронзил его копьем. Цезарь запел дальше. Гимн и без того был длинный, а исполнитель еще и придумывал на ходу новые куплеты.