Из слов Лозен Рафи заключил, что ей хотелось бы иметь собаку, что несколько удивляло. Коллинз знал, что апачи испытывают перед псами суеверный страх, однако у мескалеро, живущих в Боске-Редондо, отношение к собакам постепенно менялось: некоторые стали держать их у себя, да и с солдатскими дворнягами, забредавшим в лагерь, держались спокойнее.
Окатив головы холодной водой, Рафи с Цезарем принялись плескаться, брызгаясь друг в друга. От тяжелых свинцовых грозовых туч, надвигавших с запада, июльская духота сделалась невыносимой — каждый вздох давался с огромным трудом. Накупавшись, друзья улеглись в траву и, заложив руки за голову, принялись ждать, когда дозорный закричит ястребом, оповещая об их прибытии. Лошади щипали траву, а трое щенков возились, покуда их не сморило от усталости. Рафи глубоко вздохнул. Как же ему сейчас было хорошо!
В последнее время они с Цезарем редко могли позволить себе поваляться в блаженной праздности. Департаменты по управлению Нью-Мексико и Аризоной перевели в Калифорнию, отчего на местах началась бюрократическая неразбериха и бесконечная чехарда. Открывались, расширялись, сокращались, переименовывались и закрывались ведомства, учреждались и отменялись новые должности. Рафи с Цезарем не успевали скучать. Они возили строительные материалы: известку из Месильи, пиломатериалы из Пинос-Альтоса, уголь из Санта-Риты. Рафи отчаянно не хотелось погибать, обороняя фургон с известкой, но что поделать: платили за извоз очень недурно.
Одним из новых пунктов назначения стал форт Бэском. Будто бы насмехаясь над здравым смыслом, вашингтонские чинуши решили назвать укрепление в честь лейтенанта Джорджа Бэскома, напавшего десять лет назад во время переговоров на Кочиса и заварившего таким образом кашу, которую до сих пор так и не удалось расхлебать.
«С другой стороны, — подумалось Рафи, — Бэскома увековечили не зря. Ведь именно благодаря ему тысячи солдат не скучают без дела, хотя многие из них найдут здесь свою смерть».
Бюрократические проволочки, разворовывание провианта, предназначенного индейцам в Боске-Редондо, и самодурство Джорджа Карлтона довели Стека до белого каления, и он подал в отставку. На самом деле доктору стоило поднабраться терпения и чуть-чуть подождать. Карлтона в итоге сняли с должности, но его отъезд мало что изменил. Генералы чередой сменяли друг друга на его посту. Они то грызлись из-за пустяков, то сидели в бездействии, не зная, что предпринять, тогда как апачи продолжали нападать и на солдат, и на мирных жителей.
— Забавно, — задумчиво произнес Рафи.
— Что именно? — поинтересовался Цезарь.
— Большая часть белых в этих краях зарабатывает себе на жизнь тем, что обслуживает армию, так?
— Так.
— Если апачей перебьют, а войска выведут, то добропорядочные граждане останутся с пустыми карманами.
— Хочешь сказать, что белые сами заинтересованы в том, чтобы индейцы бесчинствовали, а они могли и дальше заколачивать правительственный денежки?
— Именно. Но самое забавное заключается в другом. Думаешь, благодаря рейдам солдат в горы индейцев станет меньше?
— Конечно же нет, — расхохотался Цезарь. — Апачи кружат у фортов и трактов, словно стая стервятников. Только на прошлой неделе увели из форта Каммингс шесть мулов, семь лошадей и трех волов.
— Точно! — щелкнул пальцами Рафи. — Апачам теперь без армии тоже никуда.
— Получается, правительство кормит руку, которая ее кусает.
— Получается, что так, — засмеялся Рафи.
Некоторое время они по очереди читали вслух Шекспира, передавая друг другу книгу. Постепенно небо затянули тучи, листья сейбы затрепетали на ветру. Давно перевалило за полдень, но ничего похожего на условный сигнал апачей так и не прозвучало. Никто не пришел встретить друзей. С неба начали падать первые капли.
— Поехали. — Рафи поднялся и усадил щенков обратно в корзину.
Друзья надели покрытые гуттаперчей пончо, которые всегда брали с собой в дорогу в июле и августе, когда наступал сезон дождей. Пончо Рафи было столь внушительных размеров, что шатром укрывало седельные сумки и корзину со щенками. Хотя Цезарь мог похвастаться таким же пончо, его едва хватало, чтобы прикрыть исполинскую фигуру негра.
Возвращаемся в Аламосу?
— Не-а.
— У нас с собой последние подарки доктора Стека для Викторио и его племени, и мы их довезем во чтобы то ни стало.