— И как мы отыщем апачей? — Цезарь недоуменно глянул на друга. — Нам же в прошлый раз завязали глаза.
— Доверюсь ушам.
— Ушам?
— Помнишь, мы несколько раз пересекали речушки? — спросил Рафи.
— Ну да, и что?
— Речушка была одна и та же, и сейчас ты на нее смотришь.
Цезарь уставился на струящуюся воду, а потом поднял взгляд на скалы, находящиеся на расстоянии полутора километров от них:
— Хочешь сказать, нас возили кругами?
— Ничего другого мне просто не приходит в голову. Твой новоявленный зять Вызывающий Смех специально отвлекал нас байками, чтобы не дать нам прислушаться к происходящему. — Рафи сам не знал, удивляться ему или оскорбляться тем, что апачи сочли их набитыми дураками. — Помнишь, как на одном из участков пути слышалось эхо, словно мы ехали через узкий каньон?
— Думаешь, в скалах есть проход?
— Я, как и мексиканцы, отчасти верю, что апачи могут становиться невидимыми, но уж очень сомнительно, что им под силу просачиваться сквозь камень.
— Господь заставил Красное море расступиться перед Моисеем, — улыбнулся Цезарь. — Может, ради нас он проделает то же самое и со скалой?
А что, если на выходе из каньона их не встретят с распростертыми объятиями? Друзья даже не хотели обсуждать подобный вариант развития событий. Грянул гром, и на землю обрушился ливень, словно разверзлись хляби небесные.
Да, шум дождя заглушал все звуки, и сигнала дозорных могли просто не услышать, и все же, когда никто не вышел встречать отряд, вернувшийся за стариками, Лозен поняла: что-то не так. Это дошло и до Кайтенная, Чато, Крадущего Любовь, Мух-в-Похлебке, Большеухого и Вызывающего Смех. Они спешились, а их подручные взяли коней под уздцы. Все застыли в молчании, а Лозен смежила веки и обратилась к Дарителю Жизни с беззвучной мольбой дать ей знак, если враги рядом. Наконец она открыла глаза и жестом показала, что опасности нет.
Дождь стал тише. Ветер швырнул в лица членов отряда еще несколько влажных струй, после чего гроза, рокоча, двинулась за горы, оставляя за собой мокрые деревья, с листьев которых струилась вода. Кайтеннай приказал всем разойтись в разных направлениях.
Лозен с Вызывающим Смех ползком преодолели луг, где когда-то паслись лошади. Не успели они добраться до окраины деревни, как ветер принес запах мокрой золы, горелого дерева и собачий лай. Затем они увидели в полумраке обугленные жилища стойбища Одинокой. Посреди сгоревшей деревни под тусклым серым небом застыли две лошади, мул и двое мужчин в блестящих черных пончо. Собака яростно лаяла в сторону Кайтенная и Чато, которые подкрадывались с наветренной стороны. Мужчины повернулись в том же направлении и развели руки в стороны, показывая, что безоружны. Лозен и Вызывающий Смех не видели их лиц, но узнали лошадей.
— Волосатая Нога и Дядя, — прошептал Вызывающий Смех. — Чато их убьет.
Будто в подтверждении его слов раздался щелчок затвора. Лозен по звуку догадалась, что это новенькая блестящая винтовка Чато, которую он назвал Многострельной. Дядя с Волосатой Ногой тоже услышали щелчок затвора, но даже не попытались спрятаться в укрытии или броситься наутек.
Лозен встала и направилась к ним, демонстрируя тем самым Чато и остальным воинам, что бледнолицые не представляют угрозы. Вызывающий Смех двинулся за ней, шлепая по лужам, которые на глазах становились меньше по мере того, как вода впитывалась в землю.
Собака крутанулась на месте. Вздыбив шерсть и приг нув голову, она медленно двинулась навстречу Лозен. Обернулись и мужчины. Лозен увидела в их глазах скорбь и облегчение оттого, что перед ними предстала именно она, а не другой апач, скорее всего возжелавший бы их убить. При этом девушка не разглядела в их взглядах ни страха, ни чувства вины, ни намерения обмануть ее.
Волосатая Нога что-то гаркнул собаке, и та тут же села, прижав уши и оскалив пасть, полную острых зубов. Затем Волосатая Нога, медленно стянув через голову пончо, отбросил его в сторону. Распутав узел платка на шее, он вытер с лица пот. Лозен показалось, что на щеках бледнолицего были и слезы.
— Но ло исимос, — промолвил он. — Это сделали не мы.
— Йо сэ, — отозвалась Лозен. — Я знаю.
Кайтеннай, Чато и прочие воины, держа на изготовке ружья и наложив на луки стрелы, двинулись к бледнолицым через площадку для танцев.
— Это они привели сюда синемундирников. — Чато направил дуло винчестера в лицо Рафи. — Сожжем их на медленном огне: так они будут умирать подольше.
— Ты их и пальцем не тронешь. — Лозен встала у него на пути. — Они братья Одинокой.