Охотники за головами тащили с собой столько оружия, что его с лихвой хватило бы на отряд в два раза больше по численности. С седла командира отряда свисали связки просоленных скальпов, растянутых на ободах. Уздечка выглядела сплетенной из конского волоса, но Рафи уже доводилось видеть ее с более близкого расстояния. Ее украшали человеческие зубы, и Коллинз не сомневался, что свита она не из конских волос.
Узнал Рафи и взвинченного недомерка с сальными волосами, который ехал впереди отряда. Судьба уже сводила Коллинза и с Джоном Джоэлом Глэнтоном, и с его отрядом охотников за головами, состоявшим сплошь из отборнейших мерзавцев. Также Рафи было известно, что Глэнтон когда-то был проповедником и что он называет скальпы золотым руном.
Состав отряда Глэнтона часто менялся. Поговаривали, что его участники, не желая упускать выгоду, снимают скальпы даже со своих раненых товарищей. Впрочем, сейчас перед Рафи предстали многие знакомые лица: двое бывших техасских рейнджеров, беглый чернокожий раб, ирландец, франко-канадец, команч, двое мексиканцев и делавар. Нескольких участников группы Коллинз видел впервые, и они в окружении банды Глэнтона явно чувствовали себе не в своей тарелке. Скорее всего, незнакомцы держали путь на золотые прииски и решили по дороге немного подзаработать на скальпах.
Вместо привычных кожаных штанов и почерневших от грязи и крови замшевых охотничьих рубашек члены отряда щеголяли в набедренных повязках и мокасинах. У некоторых за спинами виднелись луки и колчаны, и это подтверждало ходившие по округе слухи. Рассказывали, будто Глэнтон перебил столько индейцев, что их почти не осталось, а выжившие научились соблюдать осторожность, и теперь Глэнтон с подельниками, нарядившись апачами, разорял мексиканские деревни. Поговаривали, что, перебив всех мужчин, женщин и детей в селениях, головорезы расстреливали скот из луков, чтобы обставить все как набег индейцев.
Рафи знал, что апачи не снимают скальпов с врагов, но подавляющее большинство мексиканцев и американцев об этом даже не подозревало. Сняв с мексиканцев скальпы, отряд Глэнтона сдавал добычу в канцелярию губернаторов Чиуауа и Соноры. Главарь банды слыл человеком прагматичным. Волосы на скальпах черные? Черные. А кому они принадлежали, индейцам или мексиканцам, властям разбираться недосуг.
Наконец отряд приблизился настолько, что Рафи почувствовал исходящий от головорезов смрад, хотя выстрелом из винтовки их было еще не достать. Коллинз поднял руку с открытой ладонью:
— Здравствуй, Джон. — Его жест скорее напоминал не приветствие, а знак, что отряду следует остановиться.
— И тебе привет, Рафи. — Глэнтон отсалютовал парню, изобразив, что прикасается двумя пальцами к несуществующей шляпе на голове. — Краснокожих не видал?
— Не-а.
— Ладно. Береги скальп, Рафи.
— Постараюсь. — Коллинз проводил взглядом отряд головорезов, двинувшийся вдоль реки. Дождавшись, когда они скроются из виду, он ткнул мерина пятками в бока и поскакал дальше.
Когда Рафи добрался до лагеря, его снедало желание раздеться донага, залезть в мутные речные воды и смыть с себя вонь, исходившую от подонков Глэнтона: казалось, она намертво въелась в кожу. Вместо этого Коллинзу пришлось, скрестив руки на груди, выслушать рассказ трех своих погонщиков-мексиканцев: апачи увели двух лошадей; сеньор Авессалом и его здоровяк-раб пустились в погоню. Рафи собрался было отправиться на поиски Авессалома Джонса и Цезаря, но они избавили его от этой необходимости, очень вовремя появившись на горизонте. Когда путники приблизились, Рафи увидел, что кони у них взмылены и тяжело дышат.
Мужчины спешились. Их качало из стороны в сторону. Цезарь, взяв лошадей под уздцы, повел их чистить и кормить.
— И лошадей не вернул, и скальпов не добыл. Ты ведь ради этого купил себе эту аркебузу? — Рафи кивнул на здоровенную двустволку Авессалома. Из желания охотиться на «дичь» куда крупнее куропатки Авессалом даже заплатил мастеру, чтобы тот нанес нарезку на один из стволов.
— Нам повезло, что ушли живыми, — проворчал Джонс.
— Не сомневаюсь.
Авессалом принялся рассказывать обо всем в подробностях, но его прервало прибытие нескольких фургонов. Все они были нагружены товаром, но один, обитый свинцом, особенно сильно проседал в области передних рессор.
— Проклятье, — процедил Рафи сквозь зубы.
— Кто-то знакомый?
— Генерал Армихо.
Ну и денек: Джон Глэнтон, потом апачи, укравшие лошадей, а теперь еще и Мануэль Армихо. Рафи подумалось, что сегодня Всевышний явно не в духе.