Сегодня собравшихся ждало развлечение иного рода. Мужчины рассчитывали увидеть дамские ножки или хотя бы заглянуть под юбки двух актрис, состоявших в труппе. Если улыбнется удача, можно разглядеть даже панталоны, но, по большому счету, сойдет и нижняя часть икр. Впрочем, собравшиеся были готовы довольствоваться даже зрелищем щиколоток, затянутых в фильдеперсовые чулочки.
Большинство зрителей уже успело изрядно набраться виски и теперь стремительно теряло терпение. Рафи мог поклясться, что публика готова начать швыряться тухлыми яйцами, припасенными для актеров на тот случай, если те будут недостаточно хорошо играть. Наконец на импровизированную сцену взобрался Бушрод Франклин и принялся махать руками, призывая собравшихся к тишине. Она так и не наступила, однако гул голосов стих настолько, что Франклина стало слышно, когда он повысил голос до крика:
— Дамы и господа! Как вам всем прекрасно известно, мы собрались на это вечернее представление, чтобы собрать средства для отряда мужественных борцов с индейцами — рейнджеров Беар-Крика под предводительством всем нам известного и уважаемого Джеймса Халлорана. Отрадно знать, что эти бесстрашные ребята считают излишним брать краснокожих убийц в плен.
Раздались радостные возгласы и аплодисменты. На сцену взобрался сам Халлоран, сжимая в одной руке ружье, а в другой — скальп с длинными черными волосами. Рафи знавал Джеймса. У него были глаза цвета скисшего пива, воняло от него, как от козла, а храбростью он равнялся мелкой шавке, обожающей облаивать всех и вея. Если его отряд и добился каких-то успехов в охоте на апачей, то только потому, что рейнджеры не знали пределов в жестокости и низости.
— Есть только один способ избавить наш край от вероломных тварей! — проорал Халлоран. — Убивать их! Убивать при первой же возможности!
Толпа ответила столь оглушительными воплями восторга, что задрожало пламя свечей, а у Рафи зазвенело в ушах. Когда люди замолчали, осипнув от крика, Халлоран продолжил:
— Когда мы вернемся из похода, каждая дамочка из тех, кто сегодня пожертвует деньги, получит по скальпу — будет чем чепчик украсить!
Рафи покачал головой. Женщинам придется довольствоваться седовласыми скальпами, поскольку рейнджеры, судя по трофеям, которые они привозили, убивали одних лишь стариков.
Коллинз задался вопросом, не молодчики ли Халлорана прикончили два года назад бабушку Лозен вместе с остальными ее пожилыми соплеменниками? Вряд ли. Отряд сформировался лишь недавно, да и говорили рейнджеры куда больше, чем делали. Всякий раз, прослонявшись несколько дней по горным тропам, они возвращались в салуны Централ-сити хвастаться своими мнимыми подвигами и восполнять запасы виски во флягах.
Между тем на сцену под аккомпанемент одобрительных криков вскарабкался тощеногий директор труппы в красных вязаных рейтузах, местами заштопанных черной ниткой. Поверх рейтуз он надел короткие широкие бриджи, похожие на шляпки поганок. Воротник жилета из синего шелка, отделанного выцветшими блесками, украшала желтая вышивка. В руках актер держал череп — значит, ему предстояло играть Гамлета.
Ухватившись покрепче за балку, Рафи подался вперед. Сейчас прозвучит его любимый монолог. Ах, как жалко, что Цезаря нет рядом!
Апачи относились к письменному тексту со смесью трепета и недоверия. Это роднило их с Рафи, которому казалось, что в книгах заключена некая колдовская сила — совсем как в электромагнетизме, в паровом двигателе и в человеческих страстях.
Когда Гамлет закончил, пришел черед миссис Дуган, которая, рыдая и заламывая руки, принялась читать погонщикам и рейнджерам монолог леди Макбет. Вдруг на улице загрохотали выстрелы. Салун тут же опустел, хотя лодыжки миссис Дуган оказались куца изящнее, чем ожидала публика.
Спрыгнув с балки, Рафи вместе со всеми кинулся к дверям. По главной улице Централ-сити неслись по меньшей мере три десятка апачей, которые гнали перед собой лошадей, мулов и волов. Большинство лошадей у салуна были привязаны к ограде кое-как, на скорую руку, о чем апачи прекрасно знали. Напуганные индейцами животные стали пятиться и рваться с привязи, после чего, обретя долгожданную свободу, пустились наутек.
Рафи увидел, как молодой апач перепрыгнул со своего коня на спину Рыжего и одним движением сорвал поводья с ограды. Коллинз спокойно вышел на улицу, чтобы беспрепятственно насладиться грядущим зрелищем. Рыжий двинулся легким галопом, а его новый владелец устроился поудобнее в седле, торжествуя победу.